Герхард, обезумев от произошедшего, как лось ломился сквозь голые кусты в глубину леса. Куда же ты, дурашка. Не бегай от снайпера — умрёшь уставшим. Энергетическое зрение демона, гораздо более совершенное чем моё, накладывалось на видимую часть спектра и я отлично видел не только тело убийцы, но и все деревья и кусты, уснувшие на зиму и потому практически невидимые для телеметрии и энергетического спектра.
Поиграем.
Рыкнув, чтобы Одноглазый обернулся ко мне, я добился желаемого и мгновенно телепортировался к нему по ходу его движения, появившись перед ним.
— Привет! — выдохнул я, обдавая повернувшееся ко мне лицо удушливым запахом серы (специально придумал!) и толкнув альфу раскрытой ладонью в грудь.
От удара он задохнулся и рухнул в снег. Я подождал, пока он, барахтаясь, не поднимется и снова толкнул — уже в спину. Герхард с размаху налетел на толстый ствол дерева и сполз вниз. Отер мокрое от снега лицо, повернулся — и правда, одноглазый — и попытался подняться.
— Демон! Ты демон! Я узнал тебя, Чёрный Человек! Это ты! Больше некому! — истерически заорал он, — А знаешь как они плакали, просили не убивать! Они! Все! А я убил! Убил!
Он поднял дрожащие руки к лицу и показал их мне.
— Вот этими самыми руками! Нельзя! Нельзя без наказания! Нельзя! А они ушли! — он трясся, глядя на меня безумным побелевшим глазом, — Не-е-е-т! Нельзя! — поводил полусумашедший указательным пальцем, — А я убил! За это убил! Эх-х…, - сожалеюще причмокнул он губами, не отрывая от меня глаза, — А там такой мальчик был… Средний. Волосики светленькие-светленькие и глазки голубые, как я люблю. Не успел я с ним! Для себя держал! Воспитывал! А ты! — оттолкнувшись от дерева он, провоцируя, бросился на меня в надежде, что я сорвусь и быстро и безболезненно убью его.
Проснувшаяся эмпатия подтверждала, что альфа говорит правду.
— Кот! Кот помешал! Откуда и взялся-то, тварь! Но ничего, ничего, слышишь, демон, я ему хребет перебил! Сдох он! Сдох! — и альфа истерически расхохотался, захлёбываясь и икая, прижатый обратно к дереву телекинезом.
Я спокойно стоял и смотрел на истерику Одноглазого чуть поддавливая его гипнозом, вызывая на откровенность.
Пусть выговорится. Он сейчас на адреналине — ему не страшно. А вот когда адреналин схлынет…
— И мужика мы…, - Герхард сглотнул, подавившись воздухом, — кончили. Лошадь нужна была.
Нервное напряжение его спадало. Он успокаивался…
По-прежнему удерживая Затейника прижатым к дереву, я, хрустя снегом подошёл ближе и начал шарить в его одежде.
— Ищи, демон, ищи! Всё твоё! Всё, что найдешь! А что не найдёшь, то уже моё! — снова забесновался Герхард.
Я молча уставился в его глаз, потроша память и не заморачиваясь обезболиванием. Альфа ахнул, застыл как в ступоре и, не смея оторвать от моего лица расширенный от дикой боли глаз, смотрел на меня, подрагивая губами.
Вот как, оказывается. И заначка есть. И не одна. Я знаю где. И ещё схрòн с детьми. Его личный схрòн. Там двое… Нет… Тварь… Вот тварь! Дети-ампутанты! Он их специально такими сделал… Для себя… Оба омеги, уже подросшие, лет десять, один без ног, а второй без ног и рук… Наведывался туда… Развлекался… Мастер Маркард по просьбе Одноглазого ампутировал конечности детишек. Без обезболивания… На картине развлечений Одноглазого я прикрыл свои глаза… Выдохнул… Затейник.
Отпустив телекинетический захват, я освободил Затейника, он без сил осел на снег.
— Что дальше, демон? — прохрипел альфа.
Нет, какая сильная личность, а? Я его потрошу не жалея, а у него ещё силы есть говорить и сопротивляться?
— Со мной пойдешь, — рыкнул я, — страже тебя отдам.
— Хы! Страже! — он выдохнул, — Не боюсь… Они сами из моих рук ели…
Одноглазым овладела апатия. Еще немного и ему захочется жить…
Я схватил Герхарда за воротник, приподнял над землёй, тряхнул и поволок по снегу к дороге. Лошадка очнулась и, судя по следам и навозу, оставленным на снегу, не помня себя рванула домой.
Саней у нас нет. Но ничего, зато есть телепортация.
Швырнув несопротивляющегося Одноглазого на укатанный снег дороги, я, окинув телеметрией местность, опять придавил его телекинезом и усадил на задницу с широко разведёнными ногами — мне надо, чтобы он видел, что я буду с ним делать.
Присел рядом и острым как бритва когтем распорол вдоль штанину на бедре, обнажая белую кожу ноги.
— Демон, что ты хочешь, демон! — воскликнул альфа.
Страшно. Тебе страшно!
— Увидишь, — прорычал я.
Ощупал бедро, одновременно оглядывая его энергетическим зрением. Так, здесь. Здесь. И вот тут. Увидев контуры бедренной кости и сосуды, питающие её, вдруг, одним махом выдернул телепортацией из мышечного каркаса белую тёплую кость, одновременно запуская в полость крохотный шарик пирокинеза, прижигая порванные сосуды и суставные сумки. Мне не нужно, чтобы Герхард изошёл кровью.
Вторую бедренную кость выдернул не разрезая штанины — ощупывать ногу не было необходимости.
— Смотри, видишь, — я рукой повертел перед носом едва живого от боли Затейника его мослы, — косточки-то, вот они!