Сила Великая как! Как такое может быть! Ещё! Ещё!ещё! Влагалище омеги тоже достигло предела и теперь, вслед за простатой посылало и посылало в мозг волны наслаждения, одну за другой… Несколько секунд, показавшихся вечностью, за которые, казалось, переживаешь целую жизнь, вспышки в крепко зажмуренных глазах и блаженное измождение, когда кровь отливает от органов малого таза. Глаза полные слёз, едва шевелящиеся опухшие искусанные губы и лежащее сверху тугое желанное тело, прикосновения к которому не надоедают никогда…
Связь Дитрича с Крафтом, с его истинным дёргалась, потрескивала, как провод высокого напряжения — ещё бы, истинный омега при живом альфе добровольно, ДОБРОВОЛЬНО! трахался с кем-то. Невозможное дело! Крафт, чувствуя неладное, как мог, реагировал — вздыхал, моргал глазами, с шумом выпускал воздух через губы. Бесполезно! Сиделка-омега спал беспробудным сном.
Ошеломлённый ураганом ощущений никогда не испытывавшего оргазм омеги, старательно переданным мне эмпатией, я, чуть приподнявшись на локтях над Дитричем и не выходя из него, отстранив лицо, разглядывал его. Искусанные губы, закрытые глаза со стрелками слипшихся от слёз длинных ресниц, мокрые дорожки от уголков глаз к вискам… Я легко подул в лицо омеги. Веки его дрогнули. Тонкие пальчики чуть шевельнулись касаясь кожи на моих боках. Устал, он устал…
Я чуть подался назад, выводя член из ануса Дитрича и отвалился в сторòну. Живот тут же стало холодить размазанной кровью и спермой. Я забрался выше к изголовью и сел, навалившись на высокую спинку кровати. Дитрич остался лежать на подушке. Открыл мокрые глаза, потёр распухший от слёз нос, выдохнул через рот, подполз ближе, приник ко мне и молча стал целовать доступное ему место — куда-то в подвздошную мышцу. Я остановил его и он, чувствуя на голове мою руку, затих под ней, благодарно дыша в мой бок.
«Молчи» — приказал я. Дитрич едва заметно кивнул, и прижался к моей ноге всем телом, подобрав руки к груди.
Он замёрз. Я тряхнул головой, с небольшой помощью телекинеза расправляя спутавшиеся волосы, затем, шевельнув пальцами, дёрнул одеяло, чуть не свалившееся на пол и укрыл омегу, утомлённый мозг которого стремительно падал в сон.
Где там сорочка-то его? Призвал валявшийся посреди спальни шёлк, обтёр от спермы и засыхающей крови омеги живот, отбросил на пол. Согнув свободную ногу в колене и заложив руки за голову слушал спокойное мерное дыхание Дитрича.
И что это было? Что, чёрт возьми! Почему я его укусил? Демона не удержал? Не удержал. С Шиарре такого не было (бля, я теперь, что, всех с ним сравнивать буду?). Да, но тогда во мне никакого демона не было. В то время я, так сказать по велению души (упаси Сила от таких велений, и причин их вызвавших), жестоко развлекался с Шиарре. А теперь? Я едва смог остановиться! Ещё немного и начал бы рвать Дитрича… В кого я превратился? Заканчивать надо с этим всем. Яиц нет, так, что перебьюсь без секса. В конце концов, менталист я или нет, и моя прямая обязанность — бороться с психологическими зависимостями. А секс, с моим состоянием тела — это психологическая зависимость и ничего более. Н-да…
Куснул я его здорово, крови натекло заметно. Надо рану обработать.
О! Помыться ещё надо, а то Эльфи опять чужой запах почует.
Та-ак…
Этот, как его? Идан!
Идан проснулся среди ночи — ему послышался звон колокольчика Дитрича. Ночь же?
Поправив бретельки коротенькой едва до середины задницы (ну нравились ему такие!) сорочки, заглянув в спальню хозяина:
— Господин Дитрич, вы звали?
— Да, Иданчик, звал. Сделай мне ванну пожалуйста, — ответил неспавший омега.
Естественно, Дитрич спал без задних ног, а указания о ванне Идану давал я. Менталист я или нет? Ещё и спинку потрёт, а то самому лень — привык я, что меня Эльфи моет.
Идан, кокетливо поводя бёдрами (а трусов он на ночь никогда не надевал), прошёл в ванную комнату, совмещённую со спальней Дитрича — маленькая привилегия старшего омеги-супруга.
— Идан, сбегай принеси аквавиту и для перевязки что-нибудь, — напутствовал я омегу, хлопнув его по упругой небольшой попке (теперь без секса? ну-ну).
А Дитрич пусть спит, перевяжу его во сне.
Идан хорошо потрудился отмывая своего хозяина (ему так казалось). Просушив мокрые волосы и бережно раскрыв спавшего Дитрича, я осторожно промокнул неприятно выглядящую рану от укуса (такие раны вообще тяжело заживают) смоченной в аквавите чистой тканью, а потом придерживая телекинезом худощавое тельце, перебинтовал омегу. Идан, так и не выпущенный из под моего воздействия, помог обтереть тело Дитрича от пота, остатков спермы и кровяных разводов душистым настоем, специально предназначенным для этого, а затем, пока я держал спящего омегу на руках, полностью перестелил всю постель, выбросив грязное бельё в стирку.
Ну всё, я пошёл…
Эльфи безмятежно спал. До кормления Веника ещё оставалось часа два-три. Я разделся и завалился под бочок к омеге, обхватывая его сзади и прижимая к себе. Эльфи завозился, вздохнул. Я почувствовал, что он проснулся:
— Оме, вы вернулись?.. Он вас прогнал?
— Кто?
— Тот, у кого вы были…