— Это ко мне пришли, оме. Мой прислужник. Но…, оме, я хотел бы вас попросить. Если вам не трудно. Я оплачу. Посмотрите его. В своё время ему ставили кольповагинит…
— Ой, да посмотрю, конечно, — легко, мне показалось даже с каким-то облегчением, откликнулся Лисбет.
Оме выскочил из палаты. В смотровой раздались голоса. Лисбет разговаривал с Аделькой, расспрашивал о чём-то. Слов не разобрать. Сквозь стену видны только силуэты. Оме Лисбет сидит за столом, Аделька рядом на стуле. Поговорили. Вот целитель повёл Адельку в угол. Там кресло гинекологическое (или как оно тут называется? Омелогическое?). Аделька разделся ниже пояса, забрался на кресло, оно повернулось вверх, задирая ноги омежки выше. Лисбет и Лизелот рядом с креслом. Гремят зеркалами, расширителями.
Затем Лисбет водит загоревшейся в энергетическом зрении рукой над животом Адельки… потом Аделька и следом целитель перемещаются на кушетку. Аделька стоит на четвереньках и целитель водит горящей рукой над его копчиком.
Вообще интересно наблюдать как Лисбет лечит. Энергия, идущая из рук целителей какая-то другая, не такая, как у остальных искусников. Она даже по цвету отличается. У меня, например, моя энергия синеватая. Мастер Фольмар, когда мы с ним занимались в замке, тоже окутывался синеватой энергией. Разница была только в насыщенности цвета. А лечебная энергия зелёная. И эта энергия, в отличие от синей, спокойно, минуя барьеры тела, проходит внутрь и раскачивает прежде всего энергетический баланс тканей, насыщая их, а затем, это можно даже заметить, происходит своеобразный энергетический скачок в органе, подвергающемся лечению. Он, вытягивая жизненную силу из окружающих тканей, сам начинает слегка светиться, чем, судя по всему, и характеризуется исцеление.
И сейчас, после воздействия мастера Лисбета, матка омежки полыхала зеленью. Зелень волнами проходила к яичникам и возвращалась обратно. Контуры этих органов были чётко видны. Воздействие, в целом, не прошло бесследно. Голова Адельки, склонённая к кушетке, начала разгораться краснотой сексуального возбуждения. Ещё бы! Кровь прилила к матке и влагалищу и сейчас до Адельки стоит только дотрòнуться, как он кончит!
Зелень лечебного воздействия охватила и простату, и семенники, и яички омеги. Аделька кусал губы, пытаясь не стонать от наслаждения, а мастер Лисбет не прекращал, продолжал накачку энергией и теперь уже все органы малого таза омежки полыхали зеленью. Мочевой пузырь Адельки начал сокращаться, его сфинктер едва удерживал накопленное. Почувствовав, что омежка вот-вот обмочится, Лисбет отпустил его в туалет. Отсвечивая в моём зрении красной головой, тот побежал и едва успел присесть в туалете. Потекло.
— «Аделька, мыться ступай!» — протелепатировал я омежке.
Тот, сидя на горшке и сливая накопленное за время лечения, вздрогнул, получив от меня указание — оме видит и слышит всё, что с ним происходит!
Лисбет, закончив лечение моего прислужника, вернулся ко мне в палату.
— Оме Лисбет, ему бы помыться надо. Своим воздействием вы его практически до оргазма довели.
— До чего довёл?
— До оргазма… Кхм… Вы же целитель, оме. Должны знать.
— Да вот, — оме развёл руки, — как-то не довелось. Не преподавали нам… А что вы называете оргазмом, оме Ульрих?
— Оргазм, оме… Это… Ну, вот представьте. Альфа. Вступил в половую связь с омегой. Произошло семяизвержение. Так? Так. Во время семяизвержения ему было приятно. Вот это чувство удовольствия и называется оргазм. У альф. При этом чувство наслаждения в процессе совокупления или онанизма, как правило, нарастает и завершается семяизвержением.
— Пока понятно, оме.
— Теперь про омег. У омег двойной набор половых органов. Есть и муж… кха-кха… альфовские, есть и омежьи. И вот, после того как у омеги появляется истинный, он становится фертильным, то есть способным к оплодотворению и вынашиванию плода. Но это про детей. Оргазм же, оме, то есть способность получать удовольствие от полового акта или его имитации от фертильности не зависит. И способность получать оргазм у нас — здесь, — я осторожно дотрòнулся до забинтованного виска, — но на сегодня пока хватит. Об оргазмах омег и их разновидностях предлагаю поговорить позже…
В палату вошёл Аделька:
— Оме Ульрих, я тут…
— Иди, Аделечка, тебе покажут, где помыться можно, — повернул я забинтованную голову в сторòну омежки.
Тот вышел за Лизелотом, позвавшим его в душ.
— Как вы с ним: Аделечка, — отметил оме Лисбет.
— Тяжёлая судьба у мальчишки…, - выдохнул я, — да если и я ещё буду его гонять и в хвост и в гриву…
— А что такое, оме? — глаза Лисбета загорелись любопытством.
— Да так… Подобрал я его когда он уж жить-то не хотел… Подлечили, как смогли. Он ведь из крестьян. В общем, в их деревню приехал купец какой-то. Сами понимаете, оме, кто купец и кто мальчишка крестьянский. Короче говоря, изнасиловал тот Адельку нашего… Да…
Передо мной встали расширенные от ужаса и наполненные слезами, глаза омеги: «Нет, не надо!»
— Целых два крейцера заплатил за «услуги»…
Оме Лисбет в ужасе схватился ладонями за щёки.