— Оме Лисбет, скажите пожалуйста, каковы результаты лечения нашего Адельки? — задал я интересующий меня вопрос (собственно, ради этого я Адельку и вызвал).
— Ну…, оме, кольповагинит действительно был поставлен верно… Я провёл лечение, но необходимо ещё два сеанса. Делать надо через день. Впрочем, я всё это распишу в карте.
— А прогноз?
— После третьего сеанса посмотрим, но думаю всё у… Аделаид, верно? Всё у Аделаида будет в порядке.
— Нам на воды советовали съездить, — вспомнил я совет мастера Дитриха из Майнау.
Лисбет, к тому времени стоявший около Адельки, ласково взъерошил его ещё влажные после купания волосы:
— Аделаид, какой у вас оме заботливый…
Аделька вспыхнул.
— На воды? Конечно можно поехать. Воды пока ещё никому вреда не принесли. Я в карте напишу какие воды вам подойдут, — повернулся ко мне Лисбет.
— Оме, у вас есть веранда или беседка в саду? — спросил я уходящего целителя.
— Да, конечно, Лизелот покажет.
— Оме, у вас этот вечер свободен? — набиваюсь я в собеседники.
— Ах, оме, конечно. Свободных вечеров у меня полно, — с готовностью откликается Лисбет.
— Тогда, может быть, мы проведём его вместе?
— Я посижу с вами, оме, — эхом откликается Лисбет и выходит из палаты.
— Ну-с, Аделька, рассказывай, как тебя лечили, — начинаю я приставать к омежке с каким-то подтекстом (вот ведь! Чувствую его — подтекст этот. Видел, как Аделька кайфовал и — на тебе!).
— Там, это, оме… так горячо было, — Аделька стоит передо мной, сидящим на кровати, смущается, — вот здесь, — он прикладывает ладошку к низу живота.
Несмело садится на кровать рядом со мной. Я протягиваю руку и привлекаю его к себе.
— А потом… так забилось всё… там, внутри… И мне так хорошо было… Это ведь неправильно? — поднял головку приникший ко мне омежка.
— Что, маленький? — ерошу я его волосы.
— Ну…, что мне хорошо было? Мне никогда так не было… хорошо…
— Так и должно быть. Там же всё для этого и создано. И ещё деток рожать… Вот подрастёшь и отдадим тебя замуж…
— Нет, оме! Я с вами… Я у вас жить хочу! Не надо меня замуж!
Ага! Ага! Погоди, пройдёт пару лет и сам запросишься. Но, пока…
— Ну, хорошо-хорошо. Не хочешь, не отдадим. Будешь с нами жить…
Я наклонился и ткнул губами Адельку в макушку.
Тот затих у меня под боком.
— Оме, — прошептал он через некоторое время, — а вот… я… вот спросить хотел…
— Спрашивай.
— Вы вот меня сейчас поцеловали… и Эльфи обнимаете… Вы — Ваша Светлость, маркиз Аранда, а я кто? И Эльфи тоже… я простолюдин… и Эльфи… А вы с нами…
— Я открою тебе, Аделаид Венцлау страшную тайну, — заговорщицким шёпотом начал я.
Аделька встрепенулся под боком и вытаращил на меня глазёнки.
— И ты, и Эльфи, вы — свои, — пафосно продолжил я, — А своих я всегда поцелую в макушку… И обниму…, - я дотрòнулся указательным пальцем до носа Адельки.
— Расскажи лучше, что там у нас? Как мелкий? Как Сиджи и Ют? Машка чем занята?
— Господин барòн? Он, оме, поспал днём, а потом… кормили мы его, да ведь он не сидит без вас, даже на руках… кричит, вырывается, спит плохо. Сиджи и Ют в комнате, внизу, пока на полу. По дому-то они летают, а на улицу пока боятся. Вдруг увидит кто?
— Это правильно… Вот вернусь, протезы им сделаем. Сами ходить будут.
— Я тоже внизу живу. Так Эльфи сказал. А ваша спальня наверху. И кабинет. И гостиная там же.
— А Эльфи-то где жить собрался?
— С вами, оме… Ну, он так сказал…
Не-не-не. Не надо мне этого счастья. Ну, ладно, пока пусть так. Приду, сам разберусь, кто и где жить будет.
— Кухню-то проверяли?
— Да, оме, плиту топили. Вроде горит. Вода тоже течёт. И на кухне и в туалете. И в ванной есть… Но там дрова нужны…
Ага, это как у Хени и Дибо было — титан для подогрева воды.
— А Сиджи говорит, что нам дрова не нужны будут, он, говорит, пирокинезом всё сварить сможет. И помыться тоже…
Ну, это логично. Опять же дрова денег стоят.
— А Машка, оме… уже от соседей приходили, спрашивали, чья кошка. Она там к кому-то на участок забралась. Соседского кота подрала… Я её и на причале видел… У лодок… Там, дальше по улице старенький омега живёт, у него собачка такая, маленькая. Лает всё время… Ну, и прошёл он с собачкой этой мимо лестницы нашей. А там Машка сидела, на ступеньках. Собачка кинулась на Машку лаять. А та ей так лапой наподдала, оме! Ух! Собачка со ступенек вниз полетела, визжит, оме этот старенький орёт! Дескать, кошка ваша мою собаку убила! Она денег стоит! Буду, дескать, в рат жаловаться! Вас, кричит, выселят отсюда! Тут, кричит, приличные люди живут! А вы, кричит, разбойники! И кошка ваша, тоже разбойник! С большой дороги, кричит! А Машка, не поверите, оме, слушала, слушала, спину выгнула, да как заорёт, да громче оме этого! Я и не знал, что она так может, оме! Собачка прямо там лужу напрудила! Оме этот её схватил, да к себе! Мальчишки соседские смеются!
— Да-а… Какая бурная жизнь…
— Из рата, оме, приходили. На наш дом значок повесили. Это, говорят, так положено. В том доме, в котором искусники живут, значок должен быть. Это чтобы, если что, то от рата нарочный прибежит с оповещением… и для почты… и для налогов проще…
— Понятно…