Подняв согнутые в локтях руки вверх, танцоры зажали пальцы — средний и большой вместе, а остальные растопырили в сторòны, так, что их извивавшиеся кисти рук стали похожи на каких-то экзотических птиц или бабочек. Браслеты, звеня, съехали от запястий к локтям. Барабан увеличил темп, танцоры синхрòнно развернулись спинами к гостям, пальцы вспорхнули, вскинулись, опали вниз. Развевая полы прозрачных накидок, омеги повернулись и накидки оказались раскрытыми сверху до низу. Невесомая ткань стекла на пол… Стройные подтянутые тела без выраженных мышц. Безупречная белая, не знавшая солнца кожа. На голове рубиновая у одного и сапфировая у другого шёлковые чалмы, каждая с алмазным пером, дерзко торчащим вверх. Лица, закрытые прозрачной повязкой, над ней густо накрашенные брови и глаза с длинными ресницами. Белый полированный металлический ошейник и от него вниз гроздь блестящих серебряных кругляшей в виде мониста. Крупные возбуждённые розовые соски плоской груди. Темнеющий пупок с длинной цепочкой пирсинга с блестящими камушками. Ниже, на бёдрах, по самому лобку, так, что он виден, широкий, пальца в три металлический пояс, впереди к нему прикреплено похожее на шейное, серебряное монисто, закрывающее крохотный член и яички, к этому же поясу прикреплены и полупрозрачные цветов чалмы, с разрезами сверху до низу, штанины шаровар, перехваченные понизу широченными браслетами с бубенчиками и оставляющее открытыми белые нежные подтянутые ягодицы. Ноги, как и кисти рук, разрисованы причудливыми узорами хны…
Темп барабана снизился и омеги, передёргивая бёдрами в такт ударам, начали двигаться по кругу, давая рассмотреть себя со всех сторòн. Встав друг напротив друга и протянув руки перед собой, они начали двигаться, поводя мышцам живота и перекатывая их, так, что казалось там не тело из плоти и крови, прикрытое бархатистой кожей, а мягкое нежное тесто, замешиваемое умелым пекарем, тесто, которое уже не липнет к рукам, а готово, попав в горячую печь, превратиться в ароматную нежную сдобу.
К барабану присоединилась флейта и рисунок танца изменился — оба омеги, услышав новый инструмент, подскочили и, разведя руки, извивавшиеся подобно змеям, так, что казалось в них и костей-то нет, повернулись лицом к гостям и, не прекращая вращать и подрагивать бёдрами соблазнительно проглядывавшими в разрезы прозрачных штанин, медленно пошли вдоль лож, завлекающе улыбаясь сквозь повязки на лице. Гости, здорово подпившие и плотно поевшие, хлопали в ладоши, одобрительно кричали.
Красс редко смотрел на то, что ему досталось по случаю и сейчас омеги-танцоры старались вовсю, желая угодить хозяину — продаст кому, так полбеды, там уж как повезёт, а вот если не угодить… Только что мальчика-альфу, неудачно поднёсшего вино Крассу, увели и привязали к столбу с руками над головой так, чтобы ноги не доставали до земли, на медленную смерть у рабских бараков. Такова воля хозяина. И сильно повезёт несчастному, если по знаку управляющего надсмотрщик через пару дней тайно удавит казнимого прямо там, у столба.
Да и тело второго раба уволокли за цепь, размазывая волосами вино по полированному каменному полу.
Танцоры, сверкнув белыми ягодицами, между тем вернулись в центр, снова повернулись к гостям обнажёнными спинами, стоя над сброшенными накидками, начали садиться, разводя колени и ягодицы в сторòны, ниже, ниже, ещё… Ритм барабана и флейты снова сменился, взмахнув руками омеги вскочили. Вж-жух-х… — свистнуло в воздухе и гомонившие пьяные гости враз заткнулись…
Дальше на запад, если плыть на самом большом корабле, и Крассу приходилось там бывать, есть земля и живут там люди, говорящие на неизвестном языке, скачут эти люди по бескрайней степи, сидя верхом на низких лохматых лошадях, рожи у этих людей круглые и плоские, а глаз почти не видно — так они узки. И воюют эти люди как раз такими вот изогнутыми мечами. Именно эти изогнутые мечи и оказались сейчас в руках омег. Они, приковав внимание гостей и хозяина к своим безупречным попкам, вытащили мечи из под сброшенных накидок и сейчас, не переставая танцевать, со всё возрастающей скоростью, звеня браслетами, монистами и бубенчиками вращали их в своих белых тонких ручках.