Пьяные гости заорали, в гладиаторов полетели фрукты, кости и куски пищи. Стражники толкали гладиаторов к центру круга. Вот и ещё одно подтверждение мыслям Красса. Если ты не хочешь быть рабом, не хочешь умирать на потеху публике — умри сам, у тебя есть множество способов. Но нет…
Красс видя, что Спартак прислушивается к движениям противника, качнул головой и сообразительный управитель подал музыкантам знак. Заиграла бодрая музыка.
Здоровяк Крикс, противник Спартака, махнул мечом перед собой слева направо. Сделал ещё шаг, снова махнул. Спартак будто чувствуя взмахи гладиатора отступал назад, так и не вытащив меч из ножен. Наконец, копья стражи упёрлись в его спину. Всё. Круг.
— Бой! — снова заорал ланиста, размахнулся бичом и обнажённую спину медлившего Спартака ожгло ударом, сорвавшим кожу. Гладиатор не двигался.
— Бой! — рвал глотку ланиста и ещё два удара бича рассекли спину раба-смертника.
А противник наступает, широкими взмахами кромсая перед собой воздух — чувствуется, как взмахи меча холодят кожу на груди. Тупые концы копий сильно пихнули гладиатора вперёд и Спартак рефлекторно низко нагнулся подчиняясь какому-то наитию. Меч соперника просвистел почти над головой. Гости заржали, усиливая шум в зале и не давая услышать передвижения поединщика. Да остановись же ты, Крикс, придурок! Стой! Но нет…
Видимо ошалевший от того, что глаза закрыты, а слух поражён музыкой и криками гостей, поединщик безостановочно размахивал мечом под хохот и вопли гостей.
Постоянно наталкиваясь спиной на копья стражи, Спартак обходил ристалище по кругу, пытаясь, таким образом, не вступать в бой с Криксом и почувствовать ширину круга. Стражники отталкивали его. Гости орали. Выставив перед собой меч вертикально вверх, Спартак шагнул к Криксу и тут же заточенный металл, высекая искры столкнулся с металлом меча противника. Ага. Прилетело слева… Значит он там. Спартак, низко присев, кинулся в ту сторòну, надеясь перехватить ноги Крикса, запнулся, упал, покатившись, но сразу не стал вставать, так как ему показалось, что Крикс слышит его падение и, действительно, стоило ему поднять голову, как удар меча сбоку оставил на брòнзе шлема глубокую зарубку. В голове загудело — шлем был без подшлемника и держался только за счёт ошейника, затянутого винтом на шее. С трудом сглотнув перехваченным металлом кадыком, Спартак откатился в сторòну, точно рассчитав, что так он не достигнет края круга и стража не станет толкать его копьями. Почувствовав что-то сзади, Спартак выхватил меч и отмахнулся в ту сторòну и сейчас же руку выше локтя ожгло и меч Крикса звякнул по металлу наруча. Зрители заорали и в шлем Спартака что-то ударилось, разлетелось брызгами. Ах, ты ж! Повернувшись вокруг себя, гладиатор снова махнул мечом, почувствовал его сопротивление и услышал вскрик Крикса.
— Убей! Убей! Убей! — скандировали гости, распалённые кровавым зрелищем.
Осторожно переступая мелкими шажочками, Спартак, держа перед собой меч и изредка взмахивая им из сторòны в сторòну, обходил круг стажи, периодически натыкаясь на толчки копий. Вот его сандалия чвакнула по мокрому, ещё шаг и он наткнулся на что-то мягкое… Крикс! Уже три декады он в школе гладиаторов, привычное к нагрузкам тело выручало его, но сегодня в первый раз, когда ланиста решил, что Спартака можно показать зрителям. По требованию богатого заказчика — Красса, именно Спартака привели во дворец консула на потеху его гостям.
Гладиатор присел возле своего неудачливого товарища, протянул руку, Крикс ещё жив!
— Убей! Убей! Убей! — нарастал крик публики обожравшейся и упившейся на дармовщину.
Спартак демонстративно опустился на колени перед лежащим Криксом, сел на пятки, поднял руку с мечом вверх и разжал пальцы… Коротко звякнув, меч плашмя шлёпнулся на каменный пол.
— О-о-о! У-у! — завыли разочарованные зрители.
Спартак опустил руку и остался сидеть перед тяжело раненым Криксом. Стража гладиаторской школы сгрудилась вокруг рабов, по знаку ланисты подхватила Спартака под руки и спиной вперёд быстро поволокла прочь из зала…
Смерти гладиатора не было и теперь ланиста получит гонорар на две тысячи сестерциев меньше — управляющий пуще глаза берёг имущество господина.
Злющий, как тысяча демонов, ланиста на той же телеге, в которой везли Спартака и неудачника Крикса, гремя окованными железом колёсами, вернулся в школу.
Спартака сразу наказывать не стали, шлем завинченный на голове сняли только приехав на место, и только тогда Спартак увидел, что Крикс умер. Умер от потери крови — широкая рана поперёк живота до сих пор сочилась бурой в неверном свете факелов кровью. А затем его просто заперли в ставшем уже знакомым до последней щели в потолке и трещины в стене каземате с глинобитной скамьёй, одновременно служившей и кроватью, с прямоугольным горизонтальным зарешеченным оконцем под самым потолком. Разрез от меча Крикса на руке наживую зашил лекарь, пришедший в каземат по указанию ланисты, а рубцы от бича трогать не стали.