А на сцене… под музыку очаровавшую зрителей, Делмар в порыве чувств, бросается навстречу Роландану, обнимает его за шею и закидывает стройную обнажённую ногу на его талию, одновременно высоко вскинув левую руку, по которой сползает вниз звенящий браслет. Танцоры изображают страстный поцелуй и обессилевший Делмар в изнеможении опускается на пол, сползая по телу партнёра, а Роландан, отступив на шаг от Делмара, делает оборот вокруг оси и, приседая, поднимает его. И танцоры снова кружатся в страстной румбе и вот уже Роландан идёт за капризным партнёром, а тот, чувствуя его за спиной, движется впереди на два шага, оборачивается и, протянув руку, перебирает пальчиками с длинным серебристым маникюром, маня его к себе. И снова быстрый шаг к друг другу, и тела сплетаются в танцевальной стойке, провоцируя зрителя обнажённым телом, открывшимся от шеи до кончиков пальцев ног в огромном запахе куска ткани едва держащегося на теле Делмара… Всего шесть минут… А как много произошло за это время! Эмоции зала изменились. Наша провокация удалась. И вот уже у многих омег заалели щёчки и их партнёры, сидящие рядом, втягивают чувствительными носами феромоны супругов. Торс Роландана, туго обтянутый брюками, движется и движется и после очередной поддержки Делмара становится виден альфовский член, воспрявший во всём своём великолепии и проступивший сквозь тонкую ткань. За сценой хор стихийников затих, прекратив даже перешёптывания, и внимает моей трансляции. К счастью танец окончился и, едва успев откланяться в мёртвой тишине, Делмар и Роландан покинули сцену. Уж не знаю, как они там теперь снимут своё напряжение. Голова Делмара полыхает красным светом сексуального возбуждения, хоть снаружи этого и не видно — стринги выдержали давление альфовского члена.
А я, оставив Лисбета, выхожу на сцену. Прожекторы скрещивают на мне свои лучи. Зал, едва не начавший совокупление, ибо почти все головы в нём светятся красным, медленно выплывает из-под воздействия танца и музыки. Что это было?! Несётся ко мне невысказанный вопрос. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза (да! Мне это стало доступно после «смерти»), я выпускаю из груди воздух и свои эмоции зрителям. Любовь! — несётся мой ответ назад. И волна, прихлынувшая ко мне от них, несёт с собой привкус лайма, мяты и шоколада… а ещё немножко вишни и сухофруктов — так я чувствую их эмоции. И выпиваю их все без остатка… И даже чувствую сожаление — так мало! Мне мало! Я не насытился!
Опять глубоко вздохнув, начинаю:
— А сейчас мы с вами услышим песню, в которой говорится о том, что не всегда любовь бывает взаимна. Хоть это и невероятно. Но так иногда бывает. Мы хотим, чтобы кто-то стал нам истинным, а он этого не хочет. И это печально… Очень…
Лотти, выдернутый мной из неги медового месяца, со своей лютней и в костюме, похожем на прошлый, только другого цвета, начинает играть. И в зале звучат слова песни «Зелёные рукава»:
А я пробегаюсь по закулисью — проверить всё ли в порядке. Заодно показать кулак так и стоящим у стены стихийникам. Мелодия «Зелёных рукавов» навязчива, легко запоминается и я больше чем уверен, завтра же окажется одной из самых популярных в кафешках Лирнесса. Возвращаюсь в зал, к Лисбету, а его нет…
Маленького целителя я нахожу возле одной из портьер — он не в силах вынести, как ему кажется, обвинений в свой адрес, заливается слезами, комкая в руках кружевной платочек, почти такой же, как у Делмара. Я иду к нему, а в груди у меня зреет, ворочается ледяной ком — демон ищет выхода. И стоит мне хоть немного расслабиться, как судьба Лисбета может стать печальной. Потому, подхожу к нему деревянной походкой со сжатыми зубами. Скорей бы Лотти закончил! Скорей бы! Чувства зрителей помогут мне расслабиться, выпустить нестерпимый холод и сожрать все эмоции зала.
— Оме Лисбет, — рычу едва слышно, — это не то, что вы подумали…
Маленький целитель с покрасневшими глазами не смотрит на меня и шепчет:
— Оме Ульрих, простите меня, я не знал, что вы настолько…
Ну, договоривай! Привязан? Влюблён?
— Оме, — смотрю сверху на его пробор и пальцами отыскиваю его маленькую ручку, — это правда — весь сегодняшний концерт посвящён только вам. Всё, что звучит — оно для вас, но…
Чуть склонившись, чувствую божественный иланг-иланг и, втянув воздух сквозь зубы, поглощаю все эмоции омеги. Вообще все. Досуха. Так, что Лисбет на минуту застывает как болванчик, а затем спокойным голосом говорит мне, выглядя эмоционально как Снежная Королева:
— Пойдёмте, оме Ульрих, я хочу прослушать всё. Раз уж этот концерт для меня.
И мы идём в зал. Лисбет понемногу снова наполняется чувствами и переживаниями и превращается в так хорошо мне знакомого омегу, а у меня для него следующий удар.