Танец с драконами полностью

Но было слишком поздно — течение вцепилось в них и неотвратимо несло к мосту. Яндри оттолкнулся шестом, чтобы уберечь "Робкую Деву" от столкновения с опорой. Толчок швырнул их в сторону, сквозь завесу бледно-серого мха. Тирион почувствовал, как лица касаются усики растений, нежные, словно пальцы шлюхи. А потом за его спиной раздался грохот, и палуба накренилась так резко, что он еле удержался на ногах и чуть не оказался за бортом.

Каменный человек рухнул на лодку.

Он приземлился на крышу каюты так тяжело, что, казалось, "Робкая Дева" налетела на скалу, и проревел им что-то на языке, которого Тирион не знал. За ним последовал второй, спрыгнувший у румпеля. Старые доски треснули под обрушившейся мощью, и Исилла пронзительно завизжала.

Утка находился к ней ближе всех. Здоровяк не стал терять времени, вытаскивая меч. Вместо этого он замахнулся шестом и ударил человека в грудь с такой силой, что тот рухнул за борт и исчез под водой, не издав ни звука.

Гриф оказался около второго человека, как только тот сполз с крыши каюты. C мечом в правой руке и факелом в левой, он заставил существо попятиться. Их движущиеся тени танцевали на мшистых стенах, когда поток проносил "Робкую Деву" под мостом. Каменный человек двинулся на корму, но Утка с шестом в руке загородил ему дорогу. Тот шагнул вперед, и Халдон Полумейстер взмахнул факелом и вынудил его отступить. У него не осталось выбора, кроме как пойти прямо на Грифа. Капитан скользнул в сторону, его клинок сверкнул. Там, где сталь рубанула отвердевшую серую плоть, брызнули искры, но, тем не менее, рука упала на палубу. Гриф отпихнул ее в сторону. Рядом возникли Яндри и Утка с шестами. Вместе они выпихнули существо за борт, в темные воды Ройны.

К тому времени "Робкая Дева" выплыла из-под разрушенного моста.

— От всех избавились? — спросил Утка. — Сколько спрыгнуло?

— Двое, — ответил Тирион дрожащим голосом.

— Трое, — сказал Халдон. — Позади тебя.

Карлик обернулся — он стоял там.

От прыжка одна из его ног раскололась, неровный кусок бледной кости разорвал истлевшую ткань штанов и серое мясо под ней. На сломанной кости виднелись капли коричневой крови, но каменный человек все равно брел вперед, протягивая руки к Юному Грифу. Они были серыми и жесткими, но между костяшками сочилась кровь, когда он пытался сжать пальцы, готовясь схватить мальчика. А тот уставился на него, стоя так неподвижно, словно и сам был сделан из камня. Его рука лежала на рукояти меча, но казалось, он забыл от этом.

Тирион сбил парня с ног, прыгнул через него, когда тот упал, и пихнул факел в лицо каменного человека. Создание отшатнулось, спотыкаясь из-за сломанной ноги, и принялось отмахиваться от огня неуклюжими серыми руками. Карлик ковылял за ним, рубя факелом и тыча им в глаза каменного человека. Еще немного, назад, еще шаг, и еще. Они были уже на краю палубы, когда тот рванулся к нему, схватил факел и вырвал его из рук карлика.

Твою мать, подумал Тирион.

Каменный человек отшвырнул факел. Раздалось тихое шипение и черные воды потушили пламя. Каменный человек завыл. Прежде он был с Летних Островов: челюсть и половина щеки превратилась в камень, но лицо было черным как ночь там, где еще не стало серым. Когда он схватил факел, кожа на его пальцах треснула и расслоилась, а по костяшкам потекла кровь, но, казалось, он не чувствовал этого. Слабое утешение, подумал Тирион. Хоть и смертельная, серая хворь, кажется, не была болезненной.

— Отходи! — крикнул кто-то издалека, а следом другой голос:

— Принц! Защитите мальчика!

Каменный человек, пошатываясь, двинулся вперед с вытянутыми цепкими руками. Тирион врезался в него плечом.

Он будто столкнулся с замковой стеной, только этот замок стоял на расшатанных ногах. Каменный человек перевалился за борт, цепляясь в падении за Тириона. Они упали в реку с чудовищным всплеском, и мать Ройна поглотила обоих.

Внезапный холод ударил Тириона, словно молот. Погружаясь все глубже, он почувствовал, как каменная ладонь нащупала его лицо. Другая сомкнулась вокруг руки, утаскивая вниз в темноту. Ослепший, с носом, полным речной воды, задыхающийся и тонущий, он пинался, извивался и боролся, пытаясь вырваться, но каменные пальцы были непреклонны. Пузыри воздуха срывались с его губ. Мир был черен и становился еще чернее. Он не мог дышать.

Есть и худшие способы умереть, чем утонуть. По правде говоря, он умер уже давно, еще в Королевской Гавани. От него остался лишь неупокоенный дух, маленький мстительный призрак, который задушил Шаю и выпустил стрелу из арбалета в кишки великого лорда Тайвина. Никто не будет оплакивать того, кем он стал. Я буду скитаться в Семи Королевствах, думал он, опускаясь все ниже. Они не любили меня живым, так пусть теперь трепещут перед мертвым.

Когда он открыл рот, чтобы проклясть их всех, черная вода наполнила его легкие, и вокруг сомкнулась тьма.