С восходом солнца туман опустился на землю крупными каплями росы. Собака вымокла насквозь, только уши и морда оставались сухими, но она продолжала куда-то упорно вести свою хозяйку, а когда стащила ее в неглубокий овражек, тихо зарычала, поджав хвост.
– Да что там? – старушке отчего-то не хотелось говорить в голос, и она зашептала, прищурившись и всматриваясь. Она сделала шаг вперед – собака не сдвинулась с места.
Метрах в пятнадцати под березой, казалось, кто-то свалил старую одежду в кучу. Темную или грязную… Но среди серых и черных клочков ткани блеснуло что-то светлое, старушка прищурилась и зашептала испуганно.
– Свят, свят, свят, – перекрестилась она свободной рукой, в ужасе осматриваясь.
Светлые пятна, что она приняла за клочки ткани, оказались человеческими конечностями, а сама куча – телами, наваленными одно на другое.
Старушка боялась произнести хоть слово и пятилась, не отводя взгляда от жуткого зрелища, дернула собаку за поводок, но та словно прикипела к земле. Поджала хвост, прижала уши и пузом почти касалась травы.
– Альма, пойдем. Альма! – тихо-тихо звала старушка.
Склонилась, подхватила словно окаменевшее животное и замерла, наблюдая, как на поляну выходит огромный зверь. Внешне похожий на волка, но размерами напоминавший пони.
Зверь двигался беззвучно. Ступал огромными лапами, выбирая мягкую землю без веток и мусора на ней. Он фыркнул, подойдя к трупам, и пошел по поляне, склонившись и принюхиваясь, повел массивной головой, и старушка могла поклясться, что волк посмотрел на нее, но через долю секунды потерял интерес и вернулся к своему занятию, позволяя уйти.
Прошедшая неделя казалась Эле чем-то сказочным. Абсолютно нереальным. От слова совсем. Сказка, конечно, была весьма своеобразной и совсем не похожей на те, что ей читали в детстве про прекрасных принцев и принцесс.
Ее принц безусловно был прекрасен, жутко язвителен, и еще он пил человеческую кровь. Но и она не была невинной наивной девой, поэтому на небольшие слабости Михаила со спокойной душой закрывала глаза.
Семь дней наедине с ним вполне можно было назвать безмятежным вампирским счастьем. Пара лишь единожды покидала дом у моря для охоты. Вернуться в Светлый улей им не представлялось никакой возможности, чтобы воспользоваться добровольными донорами, а прийти и попросить, как
выразился Михаил: “Перекусить у твоего отца для меня унизительно. И я предпочитаю охоту. Я не против, если ты присоединишься, моя Темная княжна”.
– Ты так смотришь на меня, что я сбиваюсь и мне приходится начинать читать предложение с начала, – пожаловался вампир, скосив взгляд. – Какую еще гениальную мысль сгенерировала твоя красивая головка?
– Ничего нового, – ответила Эля, вернув солнцезащитные очки на место. Она разыгрывала безразличие и отсутствие интереса еще пару минут, а потом села в шезлонге и заговорила: – Ты совсем не жалеешь о том, что сделал?
– Нет, – без раздумий ответил Михаил.
– Совсем-совсем?
– Думаешь, если спросить еще несколько раз, мой ответ изменится?
– Ну а вдруг… – Эля продолжала прожигать его взглядом.
Михаил закрыл книгу, отложил ее на низкий стол и повернул голову к своему “сердцу”.
– Я считаю уход из улья самым правильным моим решением за тысячу лет.
– Ого-о-о.
– Ого, – передразнил ее вампир, поманив пальцем Элю.
Она пренебрежительно фыркнула и сосредоточила свое внимание на море.
– И сколько ты сможешь прожить вот так? – уточнила. – Сколько ты сможешь пробыть рядом со мной, пренебрегая привычным образом жизни?
Михаил ухмыльнулся, рывком поднялся с места, чтобы подхватить вампиршу на руки, и проявился уже с ней в воде, крепко прижимая к груди и не позволяя вырваться.
– Эй! – завизжала Эля, хохоча и поднимая множество брызг, ударяя руками по воде. – Отпусти! Ну отпусти! Если бы я знала, что за личиной циничного бездушного Высшего вампира скрываешься ты, то точно бы не позволила нам сблизиться.
– Чего же ты боишься? – уточнил Михаил.
– Что ты скинешь свою маску. Вспомнишь о том, что хотел поработить мир, любил власть и поклонение, и я вновь встречу Светлого князя во всей его красе. С замашками тирана и манией величия. И все, что я придумала в
своей красивой головке, как говоришь ты, лишь моя фантазия, – все это княжна шептала, глядя в темные зеленые глаза, и старалась поймать крупинку сомнений и лжи.
Но взгляд Михаила был открыт и не давал усомниться в действиях вампира. Ни разу со дня, как они вместе покинули залу улья Светлых вампиров.
– Половина из того, что ты перечислила, вранье. Я никогда не хотел поработить мир. Я лишь хотел быть в нем полноправным членом. Ведь льву не стыдно за то, что он охотится на газелей. Так почему мы должны испытывать стыд? М?
– Знаешь, – произнесла Эля, перестав вырываться. – Вот теперь я тебя боюсь еще больше.
– Потому что чувствуешь, что я прав? – уточнил Михаил.
– Ты не прав… Нет, есть в твоих словах доля правды… Но… мы не животные, и люди – не животные.
– Все очень спорно.
