Возвратимся к нашей формуле. Если с самой базовой, самой насущной потребностью потребителя мы уж разобрались, то логично спросить себя – а какая же потребность стоит на втором месте?
Тут уже возможны некоторые нюансы, которые проявляются, в частности, на примере очень теплых южных стран и государств, чуть менее комфортных для проживания в плане климата. Да, речь идёт о потребности одеться и как-то сохранить своё тело от переохлаждения. А в переводе на язык экономики – о легкой промышленности. Хотя она, безусловно, несколько шире, чем текстильные, кожевенные, обувные и швейные производства. Но это, в общем, и хорошо, поскольку только увеличивает значимость данной отрасли, делая наши рассуждения ещё более корректными.
Да, уважаемые потребители – если мы хотим комфортно жить в северной стране, каковой и является Россия, вопрос о том, во что одеться самим и во что одеть своих детей, почти так же важен, как и вопрос о хлебе нашем насущном. Усугубляется это ещё и тем, что численность населения РФ приближается к ста пятидесяти миллионам человек, и любой серьёзный сбой в обеспечении людей товарами легкой промышленности довольно быстро приведет к очень неприятным последствиям. Например, политическим…
А это означает, что мы не можем себе позволить значительную зависимость от импорта товаров широкого потребления, как у нас это обычно называется. Не можем, потому что к экономической целесообразности тут прибавляется и политическая необходимость. И, хотим мы того, или нет, нам придётся каким-то образом добиваться самообеспечения и на этом экономическом фронте.
Самое странное, удивительное и глупое, что я слышал в своей жизни, были рассуждения внешне вполне здравых «экономистов» о том, что в начале девяностых «челноки» спасли российскую экономику от краха. Да-да, это те самые ребята с огромными баулами, набитыми одеждой, бельем, обувью, другими товарами массового спроса, которые беспошлинно ввозили в РФ продукции на миллиарды, а может быть, и на десятки миллиардов, долларов.
Нужно ли говорить о том, что всё это благословлялось рассуждениями о том, что наша легкая промышленность отстала, она не выпускает продукцию должного качества, и вообще, с этим наследием «совка» нужно расстаться как можно быстрее. Разумеется, много разговоров было и о том, что такой челночный бизнес очень выгоден для кармана потребителя – никаких тебе, дескать, бюрократических надстроек, да и высокая конкуренция способствует сохранению цены на минимальном уровне.
Разумеется, прямым следствием такой политики стало фактическое уничтожение легкой промышленности в стране. Были потеряны миллионы рабочих мест, утрачена огромная налогооблагаемая база, а очень и очень большие валютные средства, полученные от экспорта тех же энергоресурсов, моментально вымывались из страны, что дамокловым мечом нависало над рублем и его курсом.
Кроме того, отсутствие бюрократической премии в цене товара моментально сменилось появлением премии бандитской – челноки платили за свой бизнес практически на всех уровнях, от перевозки и таможни до рынка или магазина, где осуществлялась конечная реализация импортного ширпотреба. И платили самым настоящим бандитам. Правда, этот специфический момент трудно назвать чисто экономическим фактором, но всё-таки и его не следует упускать для общего понимания процессов.
Что было бы с нашей экономикой, не случись в ней «гениев», разрешивших беспошлинный ввоз сотен килограммов ширпотреба на человека? Ну, было бы примерно следующее – на оживление и запуск национальной легкой промышленности потребовалось бы на порядки меньше средств, чем было в итоге потрачено на китайские трусы и турецкие кожаные куртки. Рынок бы, вероятно, полихорадило какое-то время, но нормальный импорт (нормальный это тот, который облагается импортными пошлинами и поступает в официальную торговлю) тех позиций, на которые возникал повышенный спрос, постепенно свел бы колебания рынка к минимуму. В свою очередь, пошлины делали бы некоторые виды продукции более дорогими, заставляя национального производителя пристальнее присматриваться к этому премиальному сегменту и как можно скорее выходить на него со своей новой продукцией.
Любые рассуждения о том, что это требует времени и инвестиций, разбиваются о понимание того, что прошло уже четверть века. Этого с многократным запасом хватает на разворачивание любого производства, и уж тем более – текстильного, швейного, кожевенного, обувного или даже фабрики искусственных ковров. А денег, израсходованных нами на импорт ширпотреба, достаточно, чтобы десятикратно переоснастить нашу легкую промышленность самыми современными технологическими линиями.
Я затрудняюсь дать даже очень приблизительную оценку того, сколько мы потеряли на «челноках», если учитывать ещё и упущенную выгоду. Возможно, с учетом двадцати пяти лет существования почти без легкой промышленности, речь идёт даже не о миллиардах, а о триллионах долларов. Да-да, я не преувеличиваю.