Но сначала все шло так, как и предполагал разведчик. Немцы продвигались через камыши, оттесняя разведчика назад. При этом они непрерывно вели огонь. Камыши не давали врагам увидеть Шубина, но не могли его защитить. Поэтому разведчику приходилось передвигаться в согнутом положении, почти ползком. Пока что пули пролетали мимо, но это был вопрос везения: сейчас мимо, а через минуту прилетит пуля, предназначенная тебе.
Сам Шубин пока что не стрелял: выстрелами он выдал бы себя, и на этом месте сразу бы сосредоточился вражеский огонь. Он отодвигался от наступавших, пятился на юг – и при этом подбирался к тому месту, где заросли камыша кончались и дальше расстилалась только белая поверхность реки. Надо найти кусок зарослей погуще, спрятаться там и ждать, пока облава его минует.
И в этот момент все вдруг изменилось. Прямо перед Шубиным вспыхнуло пламя. Но это была не автоматная очередь – это был длинный язык пламени из немецкого огнемета. Вот какой козырь припасли против разведчика его враги! До этого Шубину только однажды доводилось сталкиваться с немецкими огнеметами. Это было в 1941-м, под Смоленском. И он знал, какое это страшное, опасное оружие. Особенно оно было опасно для человека, находящегося в зарослях камыша, где негде укрыться. Стало ясно, что немцы хотят не просто убить разведчика – они хотят сжечь его живым.
Мерзлый, обледеневший камыш горел плохо, совсем не как сухая листва или солома. Но все же горел. Вот новый язык огня пронзил стену камыша как раз в том месте, где Шубин думал найти укрытие. Хорошо, что он не успел залечь! Разведчик сделал еще шаг назад и еще один… Теперь в зарослях стало светлее, враги могли в любую минуту его разглядеть. И тогда ему конец: его если не расстреляют, то сожгут.
Надо было что-то делать. Но что? Спрятаться в камыше не удастся, это ясно. Выйти на лед? Но там он будет представлять собой отличную мишень. Значит, оставалось одно: вернуться в поле и пробиваться к дороге, используя складки местности. А там, на дороге, видно будет, что делать.
И разведчик повернул направо и решительно двинулся в сторону дороги. Он по-прежнему не стрелял, не желая привлекать к себе внимания. И ему все еще везло: враги его пока не замечали. Ни один язык огня его не коснулся. Пули свистели неподалеку, но ни одна в него не попала.
На ходу Шубин расстегнул скатку из немецкой шинели и сбросил ее. Был соблазн выбросить и вещмешок, но было жалко оставлять врагам рацию.
Еще одна перебежка, и еще… Глеб выглянул в поле из стены камыша. И прямо рядом с собой увидел двоих немцев, карауливших беглеца на открытом пространстве. И враги тоже увидели его. Теперь все решала скорость реакции и меткость. И то и другое оказались на стороне Шубина. Он выстрелил первый – послал короткую очередь из автомата. Одного немца сразу отбросило, он рухнул на землю. Второй согнулся, крикнул от боли, но оружие не выпустил. Он выстрелил в разведчика длинной очередью. Шубин кинулся в сторону, перекатился по земле. Пули вонзались в землю совсем рядом, но в него ни одна не попала.
Перекатившись в очередной раз, Глеб поймал врага в прицел и снова выстрелил. И снова попал. Огонь прекратился, враг лежал неподвижно. Разведчик немедленно вскочил и бросился к шоссе. Тут же за его спиной грянули выстрелы. Теперь вела огонь основная группа, которая охотилась за ним в камышах. И вновь Шубину пришлось броситься на землю, тут же сменить позицию и вести ответный огонь.
Он выпустил две короткие очереди, заставив врагов залечь, после чего вскочил и снова поспешил к трассе. Так он миновал бугор между трассой и рекой. Теперь пули пролетали у него над головой – враги не могли его достать, пока сами не уйдут от реки. В его распоряжении было несколько минут, пока враги его не видели. Следовало использовать это время с наибольшей пользой. И он побежал к трассе с удвоенной скоростью.
Теперь он уже хорошо видел дорогу. До нее оставалось метров сто пятьдесят, не больше. Но что ему даст дорога? Конечно, машину! Любую машину, если только в ней не сидит взвод автоматчиков. Хотя в том положении, в котором он находился, он был готов атаковать и роту. Все равно терять было больше нечего. Но на дороге не было видно ни одной машины – хоть влево смотри, хоть вправо. Впрочем, машины, идущие слева, со стороны Абганерово, его не интересовали – зачем ему возвращаться в Котельниково? Ему нужна была машина, идущая с юга.
И такая машина появилась! Она шла открыто, с включенными фарами – видимо, водитель был уверен, что русские штурмовики сегодня летать не будут. Это был обычный грузовик, и он приближался. Шубин изо всех сил побежал к дороге.
