– Бойцы, слушай мою команду! Идем направо, выходим в открытое поле. Там, в поле, двигаться только ползком или перебежками. Стараемся уйти от камышей и потом снова поворачиваем на север. Огонь без нужды не открывать, беречь патроны. Если кого-то отрежут от основной группы, разрешаю пробираться к нашим частям самостоятельно. Вперед!
Пригибаясь, держась ближе к земле, разведчики начали передвигаться к выходу в открытое поле. Впереди, в камышах, все ближе звучали автоматные очереди. Это означало, что враги подошли вплотную. А также это значило, что разведчикам противостоят не обычные немецкие войска, а части СС – именно они в первую очередь имели на вооружении автоматы.
А вот и поле. Приглядевшись, Шубин разглядел метрах в ста довольно глубокую балку. Там вполне можно было укрыться всей группой.
– Вон в сторону той балки идем! – скомандовал он. – Белозеров, иди с раненым первый, остальные за ним. Если потребуется, я вас прикрою.
Группа разведчиков двинулась в сторону, указанную командиром. И тут же стена камыша слева от Шубина раздвинулась, и из зарослей показалась шеренга людей в черных эсэсовских мундирах, с автоматами в руках. Они открыли огонь по отступающей группе – и в тот же момент Шубин упал на землю и открыл огонь по немцам. Он увидел, как рухнул один эсэсовец, как покачнулся и сел на землю второй: значит, его пули попадали в цель.
Немцы перенесли огонь на Шубина. Пули вонзались в землю вокруг, и разведчик стремился все время менять позицию, чтобы враги не успели пристреляться. Ему надо было что-то делать, чтобы вырваться из кольца огня, присоединиться к своим. Разведчик полез в вещмешок и нащупал там последнюю гранату. Использовать ее сейчас или оставить на потом, на крайний случай? «А будет ли этот «крайний случай»? – спросил себя Шубин. – Скорее всего, нет. Сейчас надо бросать!»
Эсэсовцы приближались, до передних оставалось лишь несколько метров. Шубин достал гранату, выдернул чеку и швырнул гранату в середину наступающей на него цепи. И, как только раздался взрыв, он вскочил и бросился догонять своих.
Бросился, но не догнал: пробежав метров восемь, разведчик кинулся на землю, развернулся назад, лицом к немцам, и открыл огонь. Теперь он прикрывал отход своей группы, лишь немного отставая от нее. Первый этап выхода из камышей прошел успешно, и это вселило в Шубина некоторую надежду. Может быть, им все же удастся приблизиться к линии фронта, а затем и перейти ее вот так, перебежками?
Однако последующие события полностью похоронили все надежды Шубина. Он как раз выпустил по немцам в камышах очередь и бросился догонять свою группу, как услышал выстрелы в другой стороне – впереди, куда они только собирались идти. А затем на гребне холма появились и стрелявшие – группа немцев зашла с другой стороны. Таким образом, едва вырвавшись из окружения в камышах, разведчики вновь оказались в окружении – теперь уже на открытом пространстве. И теперь было уже совсем непонятно, что делать дальше.
Шубин добежал до своей группы, упал на землю рядом с Салманкуловым и спросил:
– У вас все нормально?
– Не совсем, – ответил сержант. – Пока сюда бежали, Лебедева – это который был в ногу ранен – убили. А Калюжного в руку ранило, автомат держать не может. Так что нас всего, вместе с вами, осталось пятеро, и один из нас ранен, участвовать в бою не может. И что будем делать, товарищ капитан?
– Что делать… – пробормотал Шубин и на некоторое время замолчал: надо было отстреливаться, потому что немцы стали наседать и сзади, и спереди. Капитан выстрелил несколько раз, а когда в очередной раз нажал на спусковой крючок, боек щелкнул, но выстрела не последовало: у него кончились патроны. А свой запасной магазин он отдал Вересаеву. Шубин отложил автомат и достал ТТ.
– Что делать? – повторил он. – Теперь, сержант, уже ничего не придумаешь. Будем отстреливаться, пока патроны не кончатся. Надо только не забыть оставить последний патрон – для себя.
– Вас понял… – произнес Салманкулов и больше ни о чем спрашивать не стал. И что тут спрашивать – и так все было понятно. Да и некогда было разговаривать. Немцы вновь открыли ураганный огонь по пятерым советским бойцам, окруженным в котловине, и те невольно должны были отвечать, вести огонь. При этом они расходовали последние патроны из оставшихся у них. Было понятно, что этот бой продлится недолго – от силы полчаса. Через полчаса здесь, в котловине, никого из них в живых не останется.
