Следовало спешить. Уехавший на грузовике водитель вскоре сообщит своему командованию о засаде на трассе, и немцы вышлют к месту боя большие силы. А может, уже выслали. И эта карательная экспедиция не ограничится тем, что осмотрит место боя и уберет с дороги остатки уничтоженных машин и трупы своих солдат. Нет, отправленные из Курмоярской войска сделают все, чтобы найти дерзких русских и отомстить им за уничтоженную колонну и за взрыв на станции. Всей группе разведчиков надо было как можно быстрее уходить на север и пересечь линию фронта. Вот почему следовало спешить.
И была еще одна причина для спешки, совершенно очевидная: небо на востоке заметно побледнело, близился рассвет. А когда совсем рассветет, немцам будет легче их найти, пусть даже в камышах.
Когда бойцы Шубина оказались на другой стороне дороги, капитан первым делом достал ракетницу и послал в небо зеленую ракету. Теперь сержант Салманкулов знал, что командир группы с бойцами находится в безопасности и можно начинать отход.
Выпустив ракету, Шубин тоже дал команду отходить. Четверо разведчиков двинулись по степи на северо-восток. Через полчаса заметили спешащую к ним слева группу людей. Это был Салманкулов, и с ним двое солдат. Один из них был ранен, он сильно хромал и мог идти, только опираясь на плечо своего товарища.
– А где еще один? – спросил Шубин. Он помнил, что под командой сержанта находились четыре бойца.
– Убили в самом начале боя, – ответил Салманкулов.
Итак, из двенадцати человек, отправившихся вчера в рейд, сейчас осталось семеро. Правда, Шубин надеялся, что еще двое – раненый Зайцев и другой боец, приданный ему в помощь, живы и уже пересекли линию фронта.
Они продолжали идти в избранном направлении, и вскоре перед ними выросла стена камыша. Теперь оставалось только пройти примерно час по этим зарослям вдоль Дона на север – и они оказались бы у своих. Правда, быстро идти не позволял раненый. Тогда Шубин приказал его нести.
– Правильно было бы носилки соорудить, – сказал он Салманкулову. – Но где здесь, в камышах, сучья найдешь? Будем нести его по очереди на закорках. Вот Калюжный у нас мужик крепкий, высокий – пусть он первый несет. Через полчаса его сменит Белозеров. А там, глядишь, и придем.
Калюжный взял раненого на закорки, и группа пошла быстрее. Они двигались наперегонки с рассветом: быстро светало, уже был виден скованный льдом Дон слева и степь справа. Полчаса шли без происшествий. Уже произошла смена «носильщика», и раненого бойца теперь нес Белозеров. Но тут Вересаев, отличавшийся хорошим зрением, вдруг негромко произнес:
– Товарищ капитан, там впереди справа какое-то движение. Вон там, видите?
Шубин пригляделся и увидел темные пятнышки, передвигавшиеся по заснеженной степи. Он сразу понял, что это за пятнышки: немцы, высланные для поиска диверсантов, правильно угадали, где их искать, и теперь стремились отрезать им путь к своим. Разведчик не сомневался, что эти фигурки, которые разглядел глазастый Вересаев – не все немецкие силы. Наверняка сзади них тоже имеется немецкий отряд, готовый отрезать разведчикам путь к отступлению.
Они попали в западню. Оставалась еще слабая надежда, что группа разведчиков успеет проскочить, прячась в камышах, прежде чем враги полностью преградят им путь.
– А ну, быстрее! – скомандовал Шубин. – И оружие к бою!
Разведчики ускорили шаг, они почти бежали. Так они преодолели расстояние метров в пятьдесят. И тут ночную тишину вспороли автоматные очереди и треск винтовочных выстрелов. Вересаев, шедший первым, будто споткнулся на ходу и упал. Попытался подняться – и не смог. Обернувшись к товарищам, произнес:
– Не надо… Оставьте… Я отбиваться буду, сколько смогу… А нести меня бесполезно: все равно не выживу. Только магазин запасной поближе положите…
Боец говорил правду, и все это понимали. Шубин достал свой запасной магазин, положил ему прямо под руку. Потом скомандовал:
– Левее берите! Попробуем их по льду обойти.
Группа двинулась левее и вскоре вышла на лед Дона. Но и здесь бойцов встретил огонь противника. Теперь бойцы двигались осторожнее, и ни одна пуля не попала в цель. Шубин пока не давал приказа открывать ответный огонь. Стрелять сейчас, не видя противника за стеной камыша, значило напрасно тратить боеприпасы. А их оставалось не так много.
Итак, двигаться вперед было нельзя. Можно было отступить, пойти на юг. Но какой в этом смысл? С каждым шагом в этом направлении группа уходила от линии фронта, а значит – от своих. А спустя какое-то время она обязательно напоролась бы на немецкие части и попала бы в клещи. Выходить на лед реки тоже не имело смысла – там их перестреляют, как куропаток. Но если нельзя ни вперед, ни назад, ни влево – оставалось лишь идти вправо, в степь. Только здесь для них еще оставалась надежда прорваться к своим – может быть, не всей группой, поодиночке, но прорваться. И Шубин отдал новый приказ:
