И тут, перекрывая треск немецких автоматов, в симфонию боя ворвался какой-то новый, мощный звук. Шубин, Салманкулов и остальные бойцы прислушались. Ошибиться было невозможно: где-то совсем рядом бил по врагу советский ротный пулемет. К нему присоединились несколько ППШ. Немцы, наступавшие на разведчиков со стороны холмов, вдруг вскочили и побежали назад. Те, кто надвигался со стороны камышей, побежали обратно в камыши. Пространство вокруг разведчиков опустело. Но это продолжалось недолго. На гребне холма появились несколько человек в ушанках с красными звездами. Они подбежали к разведчикам – и в одном из них Шубин узнал начальника разведки Южного фронта полковника Уколова. Он вскочил навстречу полковнику, а тот с чувством произнес:
– Ну, Шубин! Заставил-таки ты меня по степи побегать!
После чего он неожиданно шагнул к разведчику и крепко его обнял. Но тут же отпустил. И, обернувшись к своим солдатам, скомандовал:
– Тут у них раненый есть, возьмите его. Да оставьте вы этих фрицев в покое, мы не за ними сюда пришли. Не будем мы за ними по камышам бегать. Все, пошли!
И солдаты, пришедшие вместе с Уколовым, так же быстро покинули котловину, как и появились в ней. Шубин и четверо его бойцов поспешили вслед за ними.
Выйдя на равнину, вся группа, насчитывавшая около сорока человек, поспешила на север, к линии фронта. По дороге Уколов объяснил Шубину, как это получилось, что он так вовремя очутился на месте боя в немецком тылу. Оказалось, что полтора часа назад в блиндаж Уколова вошел часовой, который доложил, что тут появились какие-то два бойца, которые утверждают, что ходили в рейд вместе с капитаном Шубиным. Это были раненый солдат Михаил Зайцев и сопровождавший его боец Терентьев.
Выслушав их рассказ о подрыве немецкого состава на Курмоярской и о движении группы в сторону автомобильной дороги, начальник фронтовой разведки понял, что Шубин предпринял отчаянный шаг, сунув голову в пасть тигра. И что Шубин и его бойцы трассу перекроют, но вот уйти с места боя живыми вряд ли смогут. Тогда полковник быстро собрал группу из имевшихся в его распоряжении разведчиков и с ней обошел немецкие позиции возле Дона и поспешил на юг в поисках группы Шубина.
– И как же вы нас нашли? – спросил Глеб.
– Да особенно долго искать и не пришлось, – ответил Уколов. – Ваши автоматы на всю степь было слышно. И немцев отогнать тоже было не слишком трудно: они ведь не ожидали нашего появления, мы на них с тыла напали, вот они и побежали, как зайцы. Но как тебе после двух диверсий удалось столько людей сохранить? Я-то думал, что от вашей группы ничего не останется.
– А разве много сохранилось? – удивился Шубин. – Мы многих потеряли. Я-то хотел всех назад живыми привести…
– Всех живыми назад привести в нашем деле не бывает, – вздохнул Уколов.
На этом их разговор временно закончился: они приблизились к линии фронта, и все внимание нужно было обратить на то, чтобы пересечь ее без новых приключений. И это разведчикам удалось. Спустя еще полтора часа движения по местам недавних боев группа в полном составе подошла к новому месту расположения штаба фронта на реке Мышкова. Здесь раненого Калюжного отправили в госпиталь, сержанта Салманкулова с его солдатами отправили в землянку, где расположилась вся фронтовая разведка, а Шубина полковник Уколов пригласил в свой блиндаж.
Здесь полковник приказал ординарцу выдать разведчику двойную порцию щей, хлеба и водки, а сам сел напротив капитана и сказал:
– Большое дело ты сделал, Шубин, ты и твои люди. После взрыва, который вы устроили на станции, немцы до сих пор не могут там нормальное движение наладить. Танки и прочее вооружение им приходится перебрасывать к фронту по автомобильной трассе – а ты и там диверсию устроил, вынудил их усилить охрану дороги. Так что ты заслужил награду, и я тебя к ней обязательно представлю, как только отобьем наступление Манштейна. Пока что предоставляю тебе два дня отдыха. Можешь даже съездить в Сталинград, увидеть там свою девушку.
– Большое спасибо, товарищ полковник. Я тогда посплю часа четыре, а потом и правда махну в Сталинград. Где тут можно прикорнуть?
– А вот ложись в комнате для ординарцев, – сказал полковник. – Только я не думаю, что тебе хватит для отдыха четыре часа. Спи, сколько влезет.
Шубин закончил обедать, прошел в комнату, о которой говорил Уколов, и лег, накрывшись шинелью. Он, как всегда, приказал себе проснуться через определенное время – в данном случае через четыре часа. Однако полковник Уколов оказался прав. Даже твердая воля разведчика оказалась бессильной перед накопившейся у него усталостью. Шубин спал четыре часа, а потом еще четыре, а потом еще пару часов… Проснулся он от близких звуков артиллерийских орудий, и сначала не мог понять, где он находится. «Ведь вроде штаб фронта располагается далеко от передовой, – подумал он. – Откуда же такая стрельба, и совсем рядом?»
