Шубин в отражении атаки немецкой пехоты не участвовал. Убедившись, что солдаты его прикрывают, он выскочил из низенькой, потерявшей очертания траншеи и побежал вслед за удаляющимся танком. Он представлял, как поведут себя сейчас немецкие танкисты – он не раз видел, как вражеские машины прорывают линии нашей обороны. Танк должен был развернуться и атаковать новый участок, откуда велась активная стрельба по пехоте. И так до тех пор, пока не прекратится всякое сопротивление.
Шубину было важно догнать немецкую машину, пока она не развернулась, пока танкисты его не заметили. Иначе, повернув, они его раздавят или уничтожат пулеметным огнем. Поэтому он бежал изо всех сил, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем. Быстрей, еще быстрей!
Когда танк начал разворачиваться, Шубину оставалось добежать до него всего метра три. Он одним прыжком одолел это расстояние, а затем прыгнул на машину и уцепился за какую-то торчащую железную скобу. Теперь нужно было сделать главное – то, ради чего он гнался за танком. Глеб достал из кармана гранату и уже собрался выдернуть чеку, а затем оставить гранату рядом с бензобаком, а самому спрыгнуть, когда заметил, что люк танка дрогнул и начал открываться. Немцы поняли, что кто-то оседлал их «железного коня», и хотели избавиться от непрошеного гостя. Вот и отлично!
Разведчик дождался, когда люк приоткроется, выдернул чеку, бросил гранату в люк, а сам спрыгнул и откатился в сторону от машины. Внутри танка грянул взрыв. Машину подбросило на месте. Но затем она, к удивлению Шубина, продолжила движение. Правда, ехала она как-то странно – наискосок к линии фронта, удаляясь от нее. Таким образом танк проехал метров сто, затем остановился. Из все еще открытого люка показался дымок, а затем стало выбиваться пламя. Открылся нижний люк, из него выполз немец – видимо, водитель. Весь его комбинезон был объят пламенем. Покинув танк, горящий человек стал кататься по снегу, стараясь сбить огонь. Но это ему не удавалось. Тогда Шубин подошел ближе, поднял автомат и выпустил в танкиста короткую очередь. Он сделал это просто из человеколюбия, чтобы прекратить мучения несчастного водителя. А затем повернулся и бегом вернулся в траншею. Ведь бой не был окончен, бой продолжался. Надо было отбивать немецкую пехоту, а вслед за ней вновь могли пойти танки. Сражение на реке Мышкова продолжалось, и Шубин собирался в нем участвовать.
Глеб оставался в траншее до самого вечера. Только когда село солнце и стало совсем темно, немцы прекратили свои атаки. И тогда разведчик решил, что нужно отыскать своего непосредственного командира, полковника Уколова, и доложить, что он, Шубин, не убыл в Сталинград, не воспользовался предоставленным отпуском, а провел этот день в траншее, отражая немецкие атаки.
Разведчик вернулся в штаб армии, но там Уколова еще не было. Ординарец сказал Шубину, что начальник фронтовой разведки с утра еще не возвращался. И Шубин отправился искать своего командира.
Он прошел вдоль линии фронта, по траншеям и окопам, около километра в сторону автомобильной дороги, прежде чем в одной из траншей не встретил наконец полковника. Уколов сидел в блиндаже командира одного из пехотных батальонов. Вид у него был измотанный. Выслушав рапорт Глеба, он только развел руками и рассмеялся.
– Никак от тебя не избавишься, Шубин! – сказал он, все еще смеясь и обращаясь не только к разведчику, но и к сидевшему за тем же столом командиру батальона. – Я ему отпуск дал, сказал отдыхать, пропуск в Сталинград выписал, чтобы он смог съездить, свою девушку увидеть. А он все равно здесь, в окопе сидит! Причем готов спорить на что угодно, что он тут не просто сидел: он небось еще и в самое пекло лез! Ну скажи, Шубин, чем ты там, в этой траншее, отметился?
– Да ничем особенным я не отметился, Иван Трофимович, – пробормотал Шубин. – Там ребята танковую атаку отражали, вот я им и помогал.
– Много немецких танков подбил?
– Нет, совсем немного, два только…
– Гранатами?
– Первый из противотанкового ружья, а второй гранатами…
– А говоришь «ничего особенного»! – Уколов вновь покачал головой и взглянул на разведчика уже серьезно. – Значит, отпуск тебе не нужен?
– Я бы, конечно, не отказался, товарищ полковник, – ответил Шубин. – Но какой же может быть сейчас отпуск? Я же вижу, какая сила на нас лезет. Немцы все делают, чтобы прорвать нашу оборону. Сейчас решается судьба всего сражения, которое наша армия начала еще под Сталинградом. Ведь если Манштейн прорвется к Паулюсу, получится, что все было напрасно: и моя разведка румынских позиций, и прорыв фронта, и наш с Дозоровым рейд по немецким тылам. Тогда получится, что и Серега Дозоров погиб напрасно, и другие ребята. Нет, пока мы Манштейна назад не погоним, пока это сражение не закончится, я с передовой не уйду. Считаю, что я не вправе сейчас уйти.
Начальник фронтовой разведки проницательно взглянул на капитана, кивнул и сказал:
