Татуированная любовь полностью

Она считает меня идиотом? Ясно виден отпечаток гребаной руки, такой же большой, как и моя, которая, должно быть, сжала ее так крепко, что пальцы ублюдка отпечатались теперь уже пожелтевшими синяками.

Судя по цвету, прошло около двух недель, как их оставили. Тот день, когда ее нашли плачущей в туалете, как сказал отец. Неясно, кто вытащил ее… В голове вырисовывается худший сценарий из возможных. Ужас от всего этого чуть не сбил меня с ног. Мне не хватает воздуха. Спокойно, чувак, она ни при чем, так что будь спокоен.

Обхватываю ее щеки, наклоняясь к ней, заставляю посмотреть мне в глаза. Могу говорить только шепотом, но мне все равно, главное сказать то, что хочу. Она кладет свои белые руки на мои, забитые татуировками, и внимательно слушает.

– С сегодняшнего дня ты остаешься со мной, Елена. Больше… Больше никто не причинит тебе вреда. Я ясно выразился?

Она моргает, дышит отрывисто, слезы из глаз падают прямо на мои пальцы. Она отвечает робким «да» и кивает. Я выпускаю воздух, застрявший в легких, и поцеловал ее в лоб.

Хватаю ее за руку, и мы покидаем это место. Если она не пойдет на занятия после обеда, то и я тоже.

Я за рулем, львица жестами указывает мне дорогу. Она не переставала плакать с тех пор, как мы ушли с трибун, и мне это не нравится. Смотрю на нее, но она избегает моего взгляда и отворачивается к окну.

Останавливаю машину на стоянке больницы в Манхэттене.

Она выходит, глушу мотор и собираюсь тоже выйти.

– Жди меня в машине, – просит она, вытирая щеки.

Резко мотаю головой и бросаю на нее вопросительный взгляд, указывая на здание.

Вопрос: какого черта мы здесь делаем?

– У меня здесь… встреча… каждый понедельник, – чуть слышно говорит она, отводя глаза.

Нахмурившись, закрываю тачку и следую за ней. Подходим к зданию. Не люблю больницы, у меня слишком много плохих воспоминаний. Львица идет впереди, кажется, она больше не плачет.

Она входит через первую дверь. Я засовываю руки в карманы, когда мы миновали пункт досмотра. Начинаю нервничать. Мне очень не нравится это место.

– Эй, ты, там. Нужно тебя досмотреть, – вдруг слышу я.

Мы с Еленой одновременно оборачиваемся. Какой-то охранник цепляет мою толстовку, чтобы не дать мне продвинуться дальше по зданию.

– Проверки и досмотры обязательны, – добавляет он, – Антитеррористическая операция.

Я похож на террориста, серьезно? Вздыхаю и прохожу с ним на небольшую площадку сбоку от входа. Елена не шелохнулась, но от нас не отходит ни на шаг.

– Документы с собой? Подними руки, – сказал высокий чернокожий парень, гораздо более щуплый, чем я, в симпатичном коротком костюме.

Самый обыкновенный придурок.

– Он не может вам ответить, – очень спокойно произносит Елена.

Парень смотрит на нее, потом на меня.

– Иностранец? – спрашивает он.

– Нет, немой, – сухо отвечает она.

Окидываю его взглядом. Я бы хотел выбраться отсюда без наручников. Поднимаю руки и приподнимаюсь на носочках. Парень смотрит на мои татуировки и быстро обыскивает меня.

– Немой, значит? – уточняет охранник.

Просто смотрю на него, не отвечая.

– И глухой, расслабься, – говорит львица.

– Он услышал меня, когда я его окрикнул, – возразил он.

– Ах да, верно, он слышит придурков, которые судят, не разобравшись. Потому что я прохожу у вас под носом каждый понедельник в одно и то же время в течение нескольких месяцев, и меня вы не останавливаете, – ворчит львица, не опуская глаз.

Поджимаю губы, чтобы не взорваться от хохота. Царица саванны показывает клыки. Парень смерил ее взглядом. Вздыхаю. Взглядом извиняюсь за нее и быстро увожу нас подальше отсюда.

– В следующий раз я вас задержу, юная леди. Даже если вашего парня здесь не будет! – воскликнул он за нашей спиной.

Она пытается повернуться, чтобы показать ему средний палец, но я не даю ей.

Моя стерва-львица вернулась. У меня на лице широкая улыбка. Заходим в лифт. Она надулась, я же смеюсь от души. Она нервно нажимает кнопку.

После множества коридоров и поворотов, которые она, кажется, знает наизусть, мы попадаем в психиатрию. Дерьмо… Она не смотрит на меня. Указывает на стул, стоящий у стены рядом с двумя другими, и, не говоря ни слова, заходит в кабинет.

Сажусь. Значит, каждый понедельник она ходит к психиатру? Вспоминаю, что в понедельник после обеда она не была на занятиях и встретилась с Солис.

Мне это не нравится. Я бы с удовольствием ушел, но я сказал, что останусь с ней, поэтому так и поступаю, хотя желание свалить меня не оставляет. Я должен ждать, потому что уйти – значит проиграть.

Жду. Мобильник вибрирует. Сообщение от Солис. Удаляю, не читая.

Время идет. Задница болит от сидения на гребаном стуле. Пустой коридор, ни единого звука. Вообще ни черта. Даже ни одного доктора, ни одной медсестры.

Делаю несколько шагов по коридору. Смотрю время на мобильнике: почти три часа дня. Уже больше часа я тусуюсь здесь. В конце концов, иду и стучу в дверь кабинета, чтобы поскорее убраться отсюда, а еще мне хочется отлить.