Ольга потянула за привязанную к поясу верёвку — и подтащила к себе обрезанный конец. Тележка с приборами и погасшим прожектором уцелела и спокойно стояла рядом. На ней периодически моргала лампочка радиомаяка.
«По его сигналу потом найдут моё тело», — подумала она невесело и нырнула в сугроб, пытаясь нашарить в снегу потерянный артефакт. Над заснеженным холмом поднимался, набирая силу, ветер.
Когда Ольга нашла потерянное, ветер достиг почти ураганного уровня. Отчасти это ей помогло — с холма сдуло большую часть снега, остался только нижний, слежавшийся слой. Но с другой стороны — ледяной ветер забирал тепло от скафандра, и она начала сильно мёрзнуть. Помощь к ней не спешила. Она встала за стоячим камнем, надеясь укрыться от ветра, но ничего не вышло — казалось, он дует со всех сторон одновременно, иногда чуть не сбивая с ног порывами.
Горячий патрон кислородного регенератора остался чуть ли ни единственным островком тепла в стремительно остывающем скафандре, когда прокол всё-таки открылся, и Дмитрий получил долгожданную возможность её торжественно спасти. Ну что же, если Лизавета Львовна пропишет ей порцию Вещества, то у него есть шанс.
Но только в этом случае.
Дмитрию не повезло — Ольга даже лёгкой простуды не схватила.
— Моё лекарство сильно поднимает иммунитет, — сказала, осмотрев её, недовольная Лизавета. — Но если тебе оторвут дурную рыжую башку — ко мне не приходи, не поможет.
— Что там за суета? — спросила Ольга. Из рабочей камеры Установки, не слушающий никаких возражений Дмитрий отволок её сразу в лазарет.
— Ой, вот можно подумать кто-то мне докладывает, — отмахнулась биолог, — но все бегают, как наскипидаренные. Ты опять в какой-то муравейник палкой ткнула?
На экстренном заседании Совета Матвеев был героем дня.
— Это блестяще подтверждает мою теорию топологии Мультиверсума…
Воронцов скривился, как от кислого, но промолчал.
— Так что же случилось? — спросил усталый Палыч. — Мы снова провалились куда-то?
— Нет, — отмахнулся учёный, — мы там же, где и были, в локальном пузыре Мироздания, в собственной микровселенной.
— Откуда тогда солнце?
— Как я и говорил, моя теория топологии включает в себя антропный принцип участия…
— А как-нибудь проще можно?
— Товарищ Матвеев пытается нам сказать, — скептически вставил Воронцов, — что мы стали катализатором самоорганизации метрики.
— Мне не стало понятнее.
— Если совсем упростить, — недовольно сказал Матвеев, — то наличие солнца является имманентным любому нормальному срезу. И как только мы, присоединив два фрагмента, довели его размер до какого-то минимума, произошёл мгновенный переход количества в качество. Теперь у нас не пузырь-фрагмент, а полноценный, хотя и маленький, срез. А срезу имманентно…
— Вы лучше скажите, — перебила его Ольга, — солнце теперь всегда будет?
— Конечно, я же объяснил, что…
Она не стала дослушивать и вышла. Какая разница, в чём причина? Жизнь продолжается.
Кому идти в следующий прокол вопроса уже не возникало.
— Не пытайтесь ничего исследовать, — выговаривал ей Матвеев, — будет время потом разобраться. Войти, найти репер, соединить рекурсор, разомкнуть рекурсор — это всё, что от вас требуется, девушка.
— И не подумаю, — заупрямилась Ольга. — Нельзя тащить сюда что попало!
— Да почему же? — всплеснул руками Матвеев, глядя на неё с изумлением, как на говорящую кошку.
— А представьте себе, если бы мы, не глядя, дёрнули тот фрагмент, где атомная война была? Притащили бы радиоактивную заразу…
— Она права, Игорь Иванович, — поддержал Палыч, — Оленька наша барышня неглупая, оставьте ей инициативу. Пусть осматривается, если считает нужным. Я ей доверяю.
Матвеев возмущенно тряс головой, но новый протокол безопасности всё же подписал.
В полном соответствии с ним Ольга, пройдя в новый прокол, остановилась, осмотрелась и сказала в микрофон:
— Замкнутое пространство. Темнота. Температура низкая, но атмосфера есть. Веду измерения.
Специально сделанный для неё низкотемпературный термометр показал минус семьдесят пять. Но Ольга глянула на него лишь мельком, с нарастающей тревогой оглядывая помещение, в котором оказалась. Осознание увиденного давалось с трудом. «Этого просто не может быть!» — подумала она в панике.
— Ольга, что там у вас? Отвечайте! — напряжённо отреагировал на её молчание Матвеев.
— Минус семьдесят пять, — доложила она, сделав над собой усилие.
— Удивительно тепло, — отреагировал ученый, — странно. Возможно, это недавно закапсулировавшийся фрагмент, не успел остыть окончательно. Репер видите?
— Нет. Репер не наблюдаю. Иду в свободный поиск, отключаюсь, отцепляюсь.
— Вы уверены, что…
Но Ольга отсоединила разъём телефонного провода. Затем отцепила от пояса карабин спасательного троса и прицепила на него сумку с рекурсором — если она не вернётся, то артефакт вытащат, он не будет потерян.
