Миша повернулся к нему. Теперь в его взгляде сквозила растерянность, как у ребенка, не понимающего, чего от него хотят. А еще в глазах на мгновение проскользнуло что-то, похожее на… страх? Казалось, внутри него происходит внутренняя борьба, словно Миша не мог решить, стоит ли рассказывать новичку обо всем, что знал. В конце концов, решившись, он заговорил:
– Люди в больнице всякое болтают. Сам понимаешь, земля слухами полнится. В общем, некоторые верят, что Лифтер не просто псих. Знаешь, у него есть две странные особенности. Первая – его обычная температура тела всего тридцать четыре градуса. На два с половиной ниже, чем у нормального человека. Он в буквальном смысле холодный, как труп. Прошлой зимой Лифтер подхватил грипп и чуть не умер, когда у него температура поднялась до тридцати семи. Представляешь?
– А вторая особенность? – спросил Леша.
– Вторую ты, я думаю, заметил. У него глаза разного цвета. Один карий, другой голубой. И взгляд этот… до костей пробирает. Но это все фигня по сравнению с тем, что он во сне вытворяет. Вот странно – когда бодрствует, молчит, как рыбы в рот набрал, а во сне иногда начинает вещать, что твое радио. Чаще всего даже не на русском, а на необычном каком-то языке, я таких никогда не слышал. Да еще и не своим голосом, а жутким таким, что уши зажать хочется. Порой даже разными голосами говорить умудряется, словно у него в голове несколько человек друг друга перекрикивают. Короче, страху наш Вася на персонал нагоняет неслабо, особенно когда переходит на русский и начинает бубнить про какие-то двери, которые он то ли найти не может, то ли открыть…
– Но он же псих. Я думал, для них такое поведение нормально, – резонно заметил Леша.
– Это, конечно, да, но у Лифтера все это как-то по-особенному происходит. Что-то в нем такое есть… странное. Сложно объяснить… Короче, если по чесноку – поговаривают, что в тот, самый первый, раз, когда он проделал ритуал с лифтом, у него получилось. И Фомич совершил переход в другой мир. Увиденное на той стороне не прошло для него даром. Что-то внутри надломилось, вот и съехала у него кукуха. Есть, правда, и другая версия. Якобы переход он действительно совершил, но вернуться не смог и так и остался в том мире. А вместо Василия Фомича из лифта вышло нечто, как две капли воды похожее на него. И вошло в
Миша сделал длинную паузу, после чего заговорил уже другим, обычным тоном:
– Но я тебе вот что скажу: все это бред сивой кобылы. Фомич просто сбрендил на почве своей страшилки, вот и все. Так что советую не забивать этим голову. А Лифтер – самый обыкновенный псих, ядрен-камертон…
***
Во втором часу ночи Миша сидел за столом в комнате отдыха с очередным стаканчиков кофе в руке. Кроме него в помещении больше никого не было. Обычно Миша использовал это время – с часу до четырех утра – чтобы поспать на облезлом диване, приткнувшемся у стены. Два-три часа сна – роскошь во время суточной смены.
Но сейчас спать не хотелось. Со страшной силой тянуло курить, но этого он позволить себе не мог. Месяц назад Миша установил лимит в десять сигарет в день, с тем чтобы однажды и вовсе отказаться от этой пагубной привычки. За сегодня он уже выкурил девять, а последнюю хотел оставить на восемь утра, когда закончатся «сутки». Сигарета сразу после окончания смены приносила ни с чем не сравнимое удовольствие и уже стала чем-то вроде традиции, которую он не собирался нарушать.
Сейчас Миша задумчиво вертел в руке зажигалку и думал о том, что пару часов назад рассказал своему молодому коллеге далеко не все. Самая важная часть как раз и осталась за кадром. Впрочем, рассказ о Лифтере и без того выглядел слишком фантастическим. Как бы отреагировал Леша, услышь он всю правду?
А правда состояла в том, что в больнице пропадали люди. За четыре года, что Лифтер провел в стенах их лечебницы, бесследно исчезло три человека: две медсестры и санитар. Все трое пропали без вести во время дежурства. Они не возвращались домой и, по всем признакам, даже не покидали больницы – личные вещи, включая верхнюю одежду, остались в раздевалке.
Разумеется, подобные события не могли остаться без внимания компетентных органов. После каждого исчезновения в больнице появлялись люди в форме, но всякий раз это ни к чему не приводило. Пропавшие будто растворялись в темноте больничных коридоров, а дела об их исчезновениях оставались «глухарями» в полицейских архивах. В прошлый раз приезжала даже какая-то комиссия из прокуратуры и опрашивала весь персонал, в том числе и Мишу. Он абсолютно честно заявил, что понятия не имеет, куда могли деться его сослуживцы. Мужчина и женщина в строгих костюмах кивали с безразличием и, как показалось Мише, скукой. Просили обязательно доложить начальству, если он заметит что-нибудь странное.
Странное, ага… Что он мог им рассказать? Поведать страшилку про лифт и выставить себя идиотом? Скажут потом, что кукухой поехал. С такой работой и немудрено.