«В минуту отчаяния и абсолютной безысходности я обращаюсь к бумаге. Она – мой оплот, моя последняя надежда.
Не знаю, помогут ли мне эти записи. Пожалуй, что вряд ли. Разве способна бумага разорвать путы реальности, в которые, словно в цепи, заковали мою жизнь?
И все же я попробую. Хотя бы для того, чтобы на время не думать о
Это не так-то просто. Пока пишу, взгляд то и дело соскальзывает в сторону.
Клоун неподвижно сидит в своем кресле. Разумеется, это даже не настоящий клоун, а всего лишь безжизненная кукла. Всего лишь кукла…
Впрочем, кого я обманываю?
Глаза, не отрываясь, следят за каждым моим движением. От застывшей полуулыбки бросает в дрожь.
Он терпеливо ждет.
Наверное, следовало убрать его куда-нибудь подальше, в шкаф или хотя бы под стол. Но я понимаю, что это ничего не изменит. Вскоре он все равно окажется здесь. Рядом со мной.
Будто в ответ моим мыслям, клоун едва заметно подмигивает.
II
Все началось с ограбления.
В тот вечер я, как обычно, прогуливался по городским улицам. Подобные прогулки уже давно вошли у меня в привычку. Чаще всего я покидаю комнату ночью либо перед самыми сумерками, когда золотистые нити солнечных лучей слабеют, все более истончаясь, и наконец обрываются, наткнувшись на непреодолимую стену горизонта.
Летние вечера давно освоились в правах. Наглея, они подолгу не давали ночи вступить во владение, будто гости, что долго не желают уходить. В тот день мне так хотелось побыстрее оказаться вне давящих стен, что я вышел на улицу пораньше, не дожидаясь темноты.
Это было ошибкой.
У моих прогулок никогда не бывает определенной цели. Блуждая по узким улочкам мимо зданий и переулков, я, по обыкновению, глубоко ухожу в свои мысли и почти не обращаю внимания на окружающий мир. Наверное, в этом вся суть. Внешние скитания помогают успокоить скитания внутренние.
Я очнулся от легкого толчка. Пробегавший мимо человек задел меня плечом. Его фигура стремительно удалялась, но я успел рассмотреть детали аляповатого красного комбинезона, намалеванное белым гримом лицо и ярко-алый круглый нос.
Не сбавляя шага, клоун обернулся и помахал мне. Его ладонь в белой перчатке сжимала небольшой прямоугольный предмет. Я инстинктивно похлопал себя по заднему карману, где всегда хранился бумажник.
Карман оказался пуст.
Клоун с довольным хохотом понесся дальше, размахивая моим бумажником. Я, естественно, побежал следом.
Как назло, поблизости не оказалось ни одного прохожего, кто мог бы задержать клоуна. Тот не сбавлял темпа. Внезапно он свернул с тротуара и направился к приземистому трехэтажному строению. В нем когда-то располагалась текстильная фабрика, но ее закрыли много лет назад. С тех пор здание стояло заброшенным и медленно, но верно разрушалось.
Промчавшись по площадке, где сквозь трещины в бетонных плитах давно проросла трава, клоун исчез в темноте дверного проема. Я остановился у входа, не решаясь войти следом. Что, если это засада и там меня ждут сообщники грабителя? Вряд ли, хотя исключать такой вариант нельзя. Впрочем, особого выбора у меня не оставалось. В бумажнике помимо денег были документы, потеря которых дорого мне обойдется. Надо попробовать вернуть хотя бы их.
Под карканье ворон, стаями круживших над фабрикой, я нырнул в сырой прохладный сумрак.
Глаза привыкли быстро. Снаружи все еще было светло, и сквозь выбитые окна в помещение попадало достаточно света. «Хоть в чем-то повезло», – подумал я, осматривая просторный первый этаж. Пространство оказалось завалено мусором, что хрустел под ногами при каждом шаге. Меня окружали останки ушедшей эпохи: разломанные столы, дырявые трубы, насквозь проржавевшие детали станков, а еще штукатурка и кирпичи, отколовшиеся от стен и потолка. И ни следа присутствия клоуна. Я замер и прислушался, но не различил никаких звуков. Здание фабрики куталось в тишину, будто в кокон.
Я не мог не думать о том, насколько глупой выглядела вся ситуация со стороны. Меня только что ограбил чертов клоун. Не бандит, не головорез, а какой-то ряженый шут. Ведь кто по своей сути клоун? Балагур и лицедей, ничтожество, не способное стать полноценным артистом. Фигляр, навечно обреченный веселить других. Наверняка подрабатывает за гроши в каком-нибудь заезжем цирке-балаганчике. И как ему удалось убежать от меня в своих нелепых клоунских туфлях?
В углу я обнаружил несколько огромных катушек с нитками, покрытых пылью и паутиной. Вид гигантских катушек отчего-то вселял подсознательный ужас, и я поспешил ретироваться на лестницу.
Второй этаж не многим отличался от первого, разве что мусора было поменьше. Снова широкое помещение, снова тишина.
– Эй, ты! – крикнул я. – Отдай хотя бы документы! Деньги можешь оставить себе!
Мне показалось, за моей спиной кто-то едва слышно хихикнул. Развернувшись, я бросился обратно на лестницу.
И увидел
На широком подоконнике лестничной площадки, между вторым и третьим этажом, спиной к окну сидел клоун. Багровые лучи закатного солнца подсвечивали его силуэт сквозь пыльное, чудом сохранившееся стекло.
Нет, то был не настоящий клоун.
Кукла.