Взглянув на изображение, я невольно прикрыл рот рукой. Разумеется, будучи студентом-медиком, мне не раз доводилось видеть трупы. Но то, что я узрел на маленьком экране телефона, меня поразило.
Похоже, Стас успел сделать фотографию как раз перед тем, как тело вынесли из квартиры – той самой, что досталась в наследство от бабушки и где прожил свои последние дни Мелкий. Не знаю, что побудило Стаса сделать посмертный снимок брата в том виде, в каком тот находился. Да и не хочу знать.
Гримаса на окоченевшем лице Мелкого напоминала картинки-скримеры из сетевых крипипаст. Застывший в крике рот был открыт неестественно широко: похоже, Мелкий перед смертью умудрился вывихнуть нижнечелюстной сустав. Впрочем, судя по вылезшим из орбит глазам и широким «кошачьим» зрачкам, занимавшим почти все глазное яблоко, Мелкий в тот момент наблюдал нечто настолько страшное, что челюсть его волновала мало. Под носом и на губах виднелись багровые дорожки от обильного носового кровотечения. Довершали картину высохшие на щеках и угловатом подбородке следы то ли слюны, то ли пены.
– Жесть… – выдохнул я и посмотрел в сторону гроба, который как раз устанавливали перед вырытой ямой, рядом с кучей опавших листьев.
Гроб с телом Мелкого аккуратно опустили в могилу. Мы со Стасом среди первых бросили по горсти земли. Та отозвалась неприятно глухим, будто с того света, стуком о полированную крышку. Какая-то страшная необратимость была в этом звуке.
Мы со Стасом отошли в сторону от основной толпы. Наверное, впервые в жизни я пожалел, что никто из нас не курит: было бы чем заполнить паузу.
Еще на церемонии я заметил, что его грызет какая-то невысказанная мысль. Вначале я списывал это на переживания по поводу смерти брата, но потом понял, что дело не только в этом. Пару раз он вроде бы порывался что-то сказать, но все не решался. Сам я даже не представлял, о чем может пойти речь, поэтому тоже помалкивал.
Наконец Стас повернулся ко мне и сказал:
– Я хочу кое-что проверить. Мне понадобится твоя помощь.
Глубоко вздохнув, я ответил:
– Ты же знаешь, дружище, я с тобой. Выкладывай.
Глава 4
– Дом строили по экспериментальному проекту. – Стас достал из кармана связку ключей. – Всего их было четыре – этот и три соседних. Хрен его знает, в чем конкретно там экспериментировали. Но, насколько я знаю, таких домов в Союзе больше не возводили ни до, ни после. Поэтому не удивляйся, что планировка в квартире необычная.
Мы стояли на лестничной клетке третьего этажа перед простой, обитой дешевым кожзамом входной дверью. Пока Стас возился с замками, я огляделся вокруг. Смотреть было особо не на что. Обычный подъезд советской пятиэтажки с облезлыми, давно не крашеными стенами и кривоватыми перилами без поручней.
У каждого из нас за плечами было по внушительному рюкзаку с вещами, рассчитанными примерно на неделю. У ног Стаса также лежала сумка с необходимым оборудованием.
Последний замок щелкнул, и дверь открылась, явив нам длинную прихожую. Первое, что я заметил, когда вошел внутрь, – запах. Удивительно неприятный, гнилостный и тошнотворный.
– Сейчас окна открою, проветрим, – сообщил Стас и пошел на кухню.
– Давай быстрее, иначе моя блевотина добавит новые оттенки в это неповторимое амбре…
Зажав пальцами нос, я прошел дальше по нескончаемой прихожей и очутился в гостиной. Узор ковра и дверной косяк показались мне смутно знакомыми. Да, именно здесь лежало тело Эдика. Я вспомнил широкий темный провал на месте рта и невольно содрогнулся.
Мысли сами собой вернулись к дню похорон.
***
– Я должен знать, что там произошло, – сказал мне тогда, на кладбище, Стас.
– В каком смысле? – не понял я. – Ты же сам говорил – наркота, глюк страшный привиделся, вот и…
– Все так. Но есть мизерный шанс, что его россказни не были наркоманским бредом. Или как минимум не целиком. Возможно, в той квартире и правда что-то есть. Это я и хочу выяснить.
– Зачем? – задал я единственный логичный в такой ситуации вопрос.
– Хочу точно знать, что его убило. Понимаешь, Мелкий… Эдик… Он ведь тогда пришел ко мне за помощью. А я над ним посмеялся, даже не выслушал толком. А еще родной брат… Кстати, ты вообще не обязан в это ввязываться. Наверное, мне стоило бы заняться всем в одиночку, как-никак это наши семейные дела. Но вдвоем будет сподручней. Дежурить, например, удобнее вдвоем – один спит, другой на посту. Да и вообще, вдвоем веселей. А то мало ли что…
***
И вот, спустя три дня после похорон Мелкого, а именно в пятницу после пар, мы со Стасом встретились у дома номер 30 по улице Красноармейской, где нам предстояло пожить какое-то время.
Честно скажу – находиться в квартире, где совсем недавно умерли два человека, при этом как минимум один при таинственных обстоятельствах, было, мягко говоря, неуютно. Но чего не сделаешь ради лучшего друга…
Малоприятные ощущения скрашивала деловая суетливость Стаса, который сразу же принялся устанавливать в разных частях квартиры камеры наблюдения.