Лена хорошо помнила, как год назад, когда у нее сорвалась долгожданная свадьба, Марья Семеновна узнала об этом едва ли не в тот же день. Да еще набралась наглости заявиться к ней домой, чтобы утешить молодую соседку. Сама Лена, разумеется, и не думала рассказывать о своей драме никому из соседей. Откуда старая сплетница черпала столь пикантную информацию, оставалось для всех неразрешимой загадкой.
Лена затаила дыхание, когда на пороге квартиры пенсионерки появились санитары с носилками. Тело было накрыто с головой, но тщедушная комплекция и небольшой рост, заметные даже под простыней, недвусмысленно намекали на хозяйку квартиры.
Когда тело уже почти вынесли за дверь, кончик простыни вдруг зацепился за гвоздик, торчавший из дверного проема. Шедший сзади санитар не сразу заметил, что происходит, и остановился, лишь когда простыня полностью сползла на пол, обнажая тело.
– Твою мать, Петрович, стой! – зычно крикнул он напарнику.
Оба санитара опустили носилки на пол и принялись неуклюже натягивать простыню обратно. За мгновение до того, как Марью Семеновну вновь скрыли от чужих глаз, она чуть повернула голову вбок, взглянув Лене прямо в глаза.
И подмигнула ей.
Глава 1
Ледяной дождь заливал за шиворот. Спину ломило так, словно позвоночник выворачивали с корнем. Я решил сделать короткий перерыв. В свете прикрытого тканью фонаря виднелась худощавая фигура Стаса, тенью мелькавшая справа от меня. Пыхтя и отдуваясь, он методично выбрасывал на поверхность лопату за лопатой комья влажной земли. Дождь облегчил нам работу, но взамен отнял всякое подобие комфорта.
Замерзшие и перемазанные с ног до головы, мы продолжали копать, несмотря ни на что.
Усилием воли отгоняю усталость и ставшее уже привычным за эти дни чувство страха. Надо сосредоточиться на процессе. Нагнуться, воткнуть лопату в рыхлую землю. Надавить ногой, зачерпнуть. Выбросить наружу. Повторить.
Когда полотно лопаты уткнулось во что-то твердое, я остановился. Замер и Стас. Смахнув лопатой оставшуюся сверху землю, мы увидели облепленную грязью и червями деревянную крышку гроба.
Держу пари, руки у меня дрожали не только от холода и напряженной работы.
Мы переглянулись. Следовало закончить то, ради чего мы явились сегодня ночью на кладбище.
Мне вдруг вспомнился день, когда началась эта история. А ведь у всех событий, что привели нас в итоге к сегодняшней ночи, имелась четкая отправная точка. И я отчего-то хорошо запомнил эпизод, после которого наша жизнь изменилась.
Навсегда.
***
Все началось с того, что у Стаса зазвонил телефон.
В ту солнечную пятницу в конце сентября мы сидели в кафе в паре шагов от института и попивали американо, убивая время между парами. Стас взял со стола телефон и принял вызов. Минуты две он невозмутимо слушал, что ему говорили, после чего коротко бросил: «Сейчас приеду» – и отключился.
– Сваливаешь? – поинтересовался я.
– Да, надо уехать, – ответил Стас, одним глотком допив оставшийся кофе, после чего абсолютно будничным тоном добавил: – Бабушка умерла.
– Ого… – только и смог выдавить я.
Стас неопределенно махнул рукой, мол, не парься. На его лице не дрогнул ни один мускул. Выглядел он скорее сосредоточенным, словно перед ним появилась обычная проблема, которую надо решить. Впрочем, за время нашей дружбы я уже привык к тому, что по лицу друга невозможно определить его эмоции.
Со Стасом Мединским мы познакомились в пятом классе, когда он перевелся к нам из другой школы, но по-настоящему подружились только в старших классах. Подружились не просто так, а на почве обоюдного стремления поступить в медицинский. Мы вместе штудировали химию и биологию, вместе готовились к ЕГЭ, вместе радовались поступлению и ко времени моего повествования уже успели оставить один курс позади.
***
На выходных мы не общались, поэтому в следующий раз увиделись уже в понедельник утром, перед парой по анатомии. Стас выглядел как обычно – спокойный, сосредоточенный, немного отчужденный. Ничего в его облике не выдавало, что он только что потерял близкого человека.
– Все нормально? – спросил я после того, как мы поздоровались. Спросил скорее из вежливости – знал, что Стас не из тех, кто будет изливать кому-то душу, тем более посреди коридора. Даже если этот кто-то – лучший друг.
– Да, все окей. – Стас кивнул. – Вчера схоронили. Потом поминки, то да се…
Он глубоко вздохнул, потом добавил:
– Что поделать, все там будем…
Мы помолчали.
– Предки решают, что с бабкиной квартирой делать, – снова заговорил Стас. – Продать ее пока нельзя, по наследству нужно кучу бумажек делать. Мы узнавали – на это полгода уйдет, если не больше… А квартирка неплохая, двушка. Жаль, если просто так будет простаивать. Вот они и предложили мне туда переехать. Но я отказался.
– Чего так?
– Далеко от института. Бабка аж на Красноармейской жила, задолбаюсь каждый день пилить туда-назад. К тому же моя квартирка мне куда больше нравится.