Уже почти месяц Стас за копейки снимал миниатюрную мансарду в трех кварталах от меда. Дом, в котором располагалась Стасова обитель, по-хорошему давно следовало расселить и снести с глаз долой. Всякий раз, приходя к нему в гости, я поражался, что дореволюционная развалюха еще на месте, а не валяется грудой ветхих кирпичей на земле. Сам Стас подобное мнение не разделял – напротив, находил в старом доме одному ему видимое очарование.
– Ты еще главного не знаешь, – усмехнулся Стас, и уголки его губ чуть приподнялись в подобии улыбки. – Прикинь, предки теперь хотят отселить туда Мелкого…
Мелким мы называли младшего брата Стаса, Эдика. Будучи младше на два года, Эдик учился в выпускном классе. Точнее, «учился» – слишком сильно сказано для того, кто вряд ли смог бы назвать по памяти даже названия школьных предметов. По количеству сорванных уроков Эдику Мединскому единолично принадлежал рекорд школы за ее почти столетнюю историю, а число прогулов не вмещалось в нужную клеточку в журнале. Ко всем прочему, до меня доходили слухи, что Эдик в последнее время плотно подсел «на вещества» и вовсю баловался не только травкой, но и разного рода колесами.
Если коротко и по факту, Эдик был раздолбаем, каких мало. То, что он приходился братом всегда спокойному, рассудительному и воспитанному Стасу, нельзя назвать иначе, как чудом.
– Зная Мелкого, по-моему, идея так себе… – признался я.
– По-моему, тоже, – согласился Стас. – Я родокам так и сказал, а они ни в какую. Говорят, мол, пусть поживет самостоятельно – глядишь, и повзрослеет малость. Хотя лично мне кажется, что они просто задолбались с ним под одной крышей жить. Тут я их понимаю. С глаз долой – из сердца вон, как говорится. А Мелкому только этого и надо. Он уже и вещи собрал, к переезду готовится…
Решение предоставить малолетнему придурку собственную жилплощадь казалось мне верхом сумасшествия. Чувствовалось, что добром это не кончится…
Глава 2
С тех пор прошло две недели. По-летнему теплый сентябрь подошел к концу, уступив место прохладному и дождливому октябрю.
В субботу вечером мы со Стасом сидели у него в мансарде, обложенные со всех сторон книгами и конспектами. Подобные совместные занятия мы начали практиковать еще на первом курсе, опытным путем вычислив, что так лучше усваиваем материал. Кстати, очень удобно – можно объяснять друг другу темы, которые ты уже понял, а другой пока нет. Еще один плюс такого метода – присутствие чужого человека не дает подобраться прокрастинации. Хочешь не хочешь, а начинаешь учить. А для того, чтобы учеба шла веселее, я прихватил с собой две полторашки светлого. Не поверите, но азы медицинской биологии намного проще постигать в слегка нетрезвом виде. Подчеркиваю – слегка.
От штудирования конспектов меня оторвал звонок телефона. Стас принял вызов, а я мгновенно словил флешбэк с того дня в кафе, когда ему сообщили о смерти бабушки.
В этот раз, кажется, ничего такого не предвиделось. По тому, как Стас напрягся, я понял, что звонит Мелкий. Они о чем-то ругались, но сути разговора я не уловил. Через пару минут Стас раздраженно бросил телефон на стол и откинулся на спинку кресла.
– Мелкий? – полюбопытствовал я.
– Ага, – удрученно кивнул Стас. – У него, походу, башню напрочь снесло от переизбытка свободы…
– Что, опять намутил делов и просит пойти с ним на стрелку?
Вопрос был не гипотетическим, а имел реальную подоплеку: пару лет назад Стасу с отцом пришлось вытаскивать Мелкого из серьезных проблем.
– Не, тут другое. – Стас вздохнул. – Прикинь, Мелкий думает, что наша бабка была ведьмой. Он якобы видел ее силуэт в квартире и теперь очкует там оставаться. Бред, короче.
– Да уж… – протянул я.
– Кстати, он сейчас приедет, – сообщил Стас. – Обещал привезти какие-то доказательства.
Мелкий не заставил себя долго ждать. Минут через двадцать раздался звонок в дверь, и Стас с недовольной миной на лице пошел открывать.
Я не видел Мелкого почти год. Может быть, поэтому его внешний вид меня так шокировал.
Мелкий выглядел плохо. Растрепанные длинные волосы, темные круги под глазами, налитые кровью глаза и дерганые движения – все выдавало в нем либо нарика, либо законченного неврастеника. Не исключаю, что верно было и то и другое. К тому же он постоянно оглядывался через плечо, будто его преследовали. От былой петушиной уверенности не осталось и следа.
Когда Мелкий успел так измениться – за то время, пока мы с ним не встречались, или за неполные две недели, что он прожил в квартире родной бабушки?
Он прошествовал к столу, за которым мы занимались, и молча протянул руку. Я пожал ее. Стас медленно вернулся на свое место, кривясь от того, что младший брат даже не потрудился снять обувь.
Возможно, Мелкий рассчитывал на разговор с братом тет-а-тет, но Стас перед этим настоятельно попросил меня остаться, чтобы я мог выступить независимым экспертом по поводу, как он выразился, «бредней этого чудика».
– Итак, с чем пожаловал? – после минутного молчания начал разговор Стас.