Повариха пристально взглянула мне в глаза, неожиданно отставила немытую кастрюлю в сторону, обтерла руки о фартук и извлекла откуда-то из-за пазухи простой медальон на шнурке.
– Подойди-ка, – позвала она меня.
Я подошла и, заглянув в открытый медальон, увидела крохотную иконку Богородицы.
– Казанская Божья Матерь, – тихо и благоговейно произнесла повариха.
Я осторожно взяла медальон у нее из рук и поднесла к глазам, чтобы лучше рассмотреть иконку. Обращенный ко мне лик был строг, а взгляд Богородицы взыскующ, но при этом весь образ казался светлым, чистым и исполненным любви и сопереживания. В этот момент я поняла, чего не хватало моей Джульетте: этой трагичности и требовательности во взгляде. Она с самого начала знала, что ничего хорошего у них с Ромео не выйдет, ведь их семьи жестоко враждуют, но все же осмелилась потребовать для себя любви и счастья и пожертвовала собственной жизнью, чтобы переломить многолетнюю вражду…
– Спасибо! – горячо поблагодарила я повариху, возвращая ей медальон. – Не знаю, получится ли у меня повторить это выражение лица, но я попробую!
– Ты сначала с посудой разберись, а потом пробуй! – посоветовала повариха, пряча медальон за пазуху.
Ближе к вечеру я выпросила у Жанки ее маленькое карманное зеркальце и задумчиво разглядывала в него свои глаза, примеряя то один, то другой взгляд.
– Готовишься к свиданию с Андрюшей? – широко улыбаясь, спросила Жанка.
– К какому еще свиданию? – рассердилась я. – Мы всего лишь договорились встретиться, чтобы порепетировать совместные сцены! Кстати, откуда ты об этом знаешь? Опять мышка прибегала?
– Ты злишься – выходит, я угадала! – таинственно усмехнулась Жанка. – Влюбилась в Андрюшу и уже готова бежать к нему по свистку! И не смотри на меня обиженной козой! Не разжалобишь! А где вы договорились встретиться? Вам, случайно, помощь не нужна? А то мы с Васей, если что…
– Даже не вздумай! – разволновалась я. – Хочешь все испортить?
– Ладно, ладно! Я пошутила! – расхохоталась чрезвычайно довольная собой Жанка. – Не собираюсь я мешать вашему первому свиданию! Только не забудь потом мне все подробно рассказать, договорились?
– Жанна, мы собрались репетировать!.. – устало вздохнула я. – Ни о чем другом и речи не шло! Да ты сама слышала, как Андрей называл меня бледной молью! С тех пор его мнение обо мне не изменилось. Да и мое о нем – тоже.
– Знаю-знаю! – продолжала куражиться Жанка. – Твое мнение о нем теперь не изменится вовеки, ты ведь у нас однолюб!
Я молча, с укором поглядела на нее и отвернулась к зеркальцу, продолжая работать над взглядом. Жанка еще немного покрутилась поблизости, отвлекая меня своими дурацкими намеками, но вскоре явился Вася. Он принес горсть черники, и Жанка утащила его куда-то в укромный уголок благодарить за подарок, а я наконец-то осталась одна и начала повторять свои реплики с жестами и шагами. Что там Петровна говорила про рисунок шагов на сцене? Впрочем, без Андрея что-то придумывать бессмысленно: он наверняка все забракует и переделает по-своему.
Вечером я прибежала к назначенному месту раньше Андрея, но меня это ничуть не смутило и не потревожило. Я спокойно разложила листочки с текстом прямо на мостках у озера и решила еще раз повторить все сцены, прежде чем явится мой Ромео.
Синие холодноватые сумерки и первые загоревшиеся звезды, печально поблескивающие высоко над соснами и ярко отражающиеся в зеркальном неподвижном озере, навевали подходящее образу настроение: тихую грусть о том, что жизнь, конечно, прекрасна, но счастье в ней случается лишь мгновениями, как эти звезды на небе, а все остальное – глубокая тьма безмолвных и безответных страданий.
С чувством произнося слова Джульетты, я слышала, как мой голос дрожал и прерывался, а сердце колотилось как сумасшедшее, и к горлу подкатывал ком. Когда я дошла до строчек, где Джульетта плачет о том, что Ромео изгнан и больше к ней не вернется, я сама едва удерживалась от слёз. В какое-то мгновение я не выдержала и закрыла лицо руками. Неожиданно где-то рядом раздались резкие размеренные хлопки, прозвучавшие в моих ушах издевательскими аплодисментами, и на мостки из темноты вышел Андрей с кривой усмешкой на губах.
– Не люблю, когда подкрадываются и подслушивают в кустах, – все еще дрожа, прошептала я.
– Я решил посмотреть, как ты будешь играть, не зная, что я стою тут поблизости, – не обратив внимания на мои слова, отвечал Андрей. – И мне, как ни странно, понравилось!
– Подслушивать? – поинтересовалась я.
Андрей слегка улыбнулся:
– Нет, мне понравилась твоя игра! Но слёз лучше не лить: зареванная, ты будешь выглядеть еще хуже, чем есть.
– Моя внешность все же лучше, чем твое воспитание, – тихо парировала я.
Андрей вновь улыбнулся.
– Не будем тратить время на болтовню! Помнишь, что Петровна говорила про шаги на сцене? Так вот, я тут расписал все шаги и жесты к каждой реплике, посмотри! – И он протянул мне целую кипу мелко исписанных листочков.
– Когда ты успел? – воскликнула я, мысленно поздравив себя с тем, что не стала ничего придумывать в одиночку. – Ты же убирал территорию!
