– На самом деле нет, – странно усмехнувшись, ответил Андрей. – Я сказал про дежурство специально, чтобы не репетировать.
– Не хотел со мной репетировать? – уныло пробормотала я.
– Я не хотел репетировать при посторонних, – уточнил Андрей, а затем с ноткой раздражения в голосе добавил: – Так и будешь на меня пялиться или все же заглянешь в листочки? Я думаю, тебе лучше присесть, потому что читать придется долго.
И он указал мне на перевернутый ялик с веслами, мирно сохший на берегу озера. Я послушно отошла к ялику и присела на его ребристый жесткий бок, упершись ногами в весла, чтобы не запачкаться в грязи. Андрей так и остался стоять на мостках, задумчиво глядя на воду. Читать в сумерках было нелегко, и совсем скоро у меня закололо и зарябило в глазах, будто налетела стая болотных мошек.
– Подойди, пожалуйста! – окликнула я Андрея. – Мне трудно разбирать в темноте твой почерк!
Андрей легко спрыгнул с мостков и приблизился.
– Нужно было захватить фонарик, – огорченно посетовала я, – а то ничего не видно!
– В принципе там нет ничего сложного! – махнул рукой Андрей. – Можем начать репетировать прямо сейчас. Все, что тебе нужно, это повторять за мной каждый шаг, будто ты – мое зеркало. Никогда не замечала, что влюбленные люди часто повторяют жесты друг друга? Мне приходилось видеть один немой спектакль, где влюбленных обыграли таким образом. Главное, запомни: я делаю шаг к тебе навстречу – ты тоже шагаешь ко мне, я отступаю – ты отступаешь, я подношу руку к лицу – ты делаешь то же самое, и так далее. Поняла? А что касается рисунка передвижений по сцене, то тут еще проще: представь, что мы с тобой выходим из разных кулис и встаем в противоположных углах равнобедренного треугольника, вписанного в полукруг сцены. Мы должны двигаться навстречу друг другу или отступать друг от друга либо по равным сторонам этого треугольника, либо по линии полукруга. Возможны небольшие отклонения, но лучше делать так, как я сказал. Когда отработаем все до автоматизма, должно получиться очень красиво, как в классическом танце!
– Давай попробуем, – неуверенно согласилась я.
С одной стороны, мне очень понравилась его идея, но с другой – немного смущал этот предельно точный математический расчет всего и вся. Мне хотелось возразить, что мы не спортивную программу исполняем и даже не балетный номер, а играем в настоящую жизнь, поэтому наши движения должны быть более непосредственными и естественными, но я опасалась испортить Андрею его непривычно хорошее настроение и отчаянно не желала ссориться, поэтому до поры удержала свои возражения при себе.
Однако поссориться нам все же пришлось. В какой-то момент я не выдержала и воскликнула:
– Андрей, я не успеваю играть!
– Что это значит? – холодно поинтересовался Андрей, опустив руку с листками.
– Я ни о чем не успеваю думать, кроме этих шагов и жестов! – пожаловалась я. – Их слишком много! Давай уберем хотя бы половину!
– Я так и знал, что ты не справишься! – раздраженно воскликнул Андрей и нервно заходил из стороны в сторону, будто запертый в клетке зверь.
– А если знал, зачем напридумывал столько движений? – упрекнула я. – Ни к чему нам по сто раз протягивать друг к другу руки или ходить взад-вперед! Петровна говорила, что каждый жест должен быть осмысленным, а тут какое-то бездумное мельтешение!
– Это только для тебя оно бездумное! – жестко и зло произнес Андрей. – А знаешь почему? Потому что у тебя в голове пусто, как в гнилом арбузе! Ты же сама никогда ни о чем не задумываешься, только выполняешь, что тебе умные люди скажут! Я взял на себя труд думать за двоих, а твое дело – тупо повторять, но, оказывается, ты и на это не способна! В таком случае что ты вообще делаешь на сцене? Вон из спектакля!
– Да кто ты такой, чтобы меня гнать? – возмутилась я. – Кем ты себя вообразил? Мейерхольдом?
– Вот уж не ожидал, что в твоей пустой голове уместится настолько длинная фамилия! – Андрей пытался иронизировать, но не мог скрыть своего удивления. Он явно не ожидал от меня подобных проявлений эрудиции.
– Петровна рассказывала нам о Мейерхольде в прошлом году, – дрожащим голосом ответила я. – Он, как и ты, считал, что главное – правильно двигаться на сцене, а уж чувства нахлынут сами. Я с этим не спорю, но, когда движений слишком много, лично я играть не успеваю! А если ты еще хоть раз назовешь меня тупой, то я…
– Вижу, занятия с Петровной не проходят для тебя даром, – перебил меня Андрей, странно сощурившись. – А кусаться тебя тоже Петровна научила?
– Кусаться меня научили такие уроды, как ты! – не выдержала я.
Не успела я договорить этих слов, как Андрей с размаху хлопнул меня по лицу стопкой свернутых листков с текстом. Секунду мы оба, опешив, глядели друг на друга. Затем я нагнулась, подхватила лежащее на песке весло от ялика и, почти не замахиваясь, ударила им Андрея по плечу. Удар вышел довольно слабым, но сильнее у меня и не получилось бы, с моими-то хрупкими и тонкими, как былинки, руками. Однако Андрей рухнул в грязь, скорее от удивления и неожиданности, чем от боли, и поднял на меня совершенно ошалевшие глаза.
