– Зрителю это не понравится, – безапелляционно заявил Андрей, – потому что это смотрится неэстетично. Придется показать тебе, как надо!
И не успела я сообразить, что к чему, как Андрей обхватил мое лицо руками и поцеловал меня по-киношному, далеко запрокинув мне голову, отчего у меня сразу нестерпимо заломило шею. Когда он наконец-то меня отпустил, я невольно покачнулась и чуть не упала.
– Что, впечатляет? – самодовольно спросил Андрей.
– Впечатляет, – пробормотала я, – но не поцелуй, а твое самомнение! Ты мне чуть шею не свернул!
– Какое дело зрителю до твоей шеи! – подколол меня Андрей. – Главное – эстетика жеста!
– Если ты еще хоть раз тронешь мою шею, я тебя снова укушу, – заранее предупредила я.
– Если ты меня укусишь, то останешься вообще без головы! – парировал Андрей, но тут же смягчился: – Не сверкай на меня глазами, я все понял! Давай попробуем еще раз.
Но во время третьего поцелуя нашу репетицию прервал выскочивший откуда-то из темноты, будто черт из табакерки, ночной дежурный с фонариком. Он буквально ослепил нас, намеренно направив фонарик нам в лицо, и мы испуганно шарахнулись друг от друга в разные стороны.
– Чем вы тут занимаетесь? – с жадным любопытством спросил дежурный, чуть ли не подпрыгивая от злорадства. – Отбой объявили два часа назад! Знаете, что будет, если вас застукают взрослые?
– Мы репетируем, – коротко отчеканил Андрей. – Все вопросы – к Петровне, это ее приказ. А теперь вали отсюда, ты мешаешь!
Маленький и хлипкий дежурный решил не связываться с высоченным и злющим Андреем и, будто привидение, мгновенно растворился во тьме, с перепугу выключив свой фонарик.
– Завтра о нашей репетиции будет трепаться весь лагерь, – раздраженно проговорил Андрей, собирая разбросанные по песку листки, – и мне, чего доброго, придется публично объясняться.
– Не только тебе, – беспокойно вздохнула я, – с меня тоже спросят. Но ты не волнуйся, я надеюсь, Петровна нас прикроет!
– В любом случае твоя репутация погибла! – с опереточным трагизмом в голосе прошептал Андрей.
И мы затряслись от хохота.
Когда я на цыпочках вернулась в свой домик и, крадучись, подобралась к спальному мешку, на меня с пола уставилась горящими от нетерпения зелеными глазами Жанка. Она выпростала руку из своего спального мешка, с силой схватила меня за локоть и притянула к себе.
– Рассказывай, как все прошло! – жарко зашептала она. – Я тут вся извелась, тебя ожидаючи! Дежурные болтают, что вы целовались! Это правда?
– Быстро работает сарафанное радио! – вполголоса усмехнулась я и протянула Жанке подаренную Андреем шоколадку. – Угощайся!
– Это – шоколад? – не веря своим глазам, шепнула Жанка.
– Да, – улыбнулась я, забираясь в спальный мешок. – А еще это доказательство того, что Андрей все-таки неплохой человек!
– Ничего себе! – тихо присвистнула Жанка. – Он уже шоколад тебе дарит! Значит, готовит серьезную подставу! Чем больше подарков он выдает тебе сейчас, тем хлеще отыграется потом, вот увидишь! Андрюша просто так ничего не делает! А любить он способен только самого себя, поэтому не обольщайся!
Я схватила ее за пушистый локон и слегка подергала:
– Жанка, перестань! Не нужно бояться Андрея, он не крокодил, а вполне нормальный парень! Ну да, характер у него не самый легкий! Но не надо приписывать ему хитрость и коварство! И меня обижать не надо!
– И чем же я тебя обидела? – недоверчиво пробормотала Жанка.
– Ты почему-то считаешь, что мне нельзя просто так, без задней мысли подарить шоколадку, как будто я не достойна ни симпатии, ни внимания! – с досадой отвечала я. – Не очень-то приятно это слышать!
– А думаешь, мне легко? – возмутилась Жанка, повысив голос. Я торопливо зажала ей рот, но она оттолкнула мою руку и громким шепотом продолжала: – Меня выдавили из спектакля, потому что Петровне, видишь ли, надоели мои капризы! Раньше все устраивало, а теперь придралась к мелочи и выгнала меня! А все почему? Да потому что появился новый любимчик – Андрюша! Он, оказывается, и классный актер, и красавчик, и лично Петровне очень нравится! Лучшие девочки с ним играть не хотят, так она тебя из кладовки вытащила и пыль с тебя смахнула специально для Андрюши! Что же она раньше не замечала твоих талантов? А теперь вдруг прозрела! А ты ведешь себя как последняя дура: кланяешься, угождаешь, в глаза заглядываешь, – а они все об тебя ноги вытирают! А потом найдут девочку покладистее и симпатичнее, чем ты, и вышвырнут тебя так же, как и меня, попомни мои слова!
– Жанна, они тебя не выгоняли, – очень спокойно заметила я, – ты сама ушла. А я никогда в жизни не согласилась бы на эту роль, если бы ты мне не разрешила. Но ты сказала, что если дают роль, то ее надо брать, вот я и взяла.
– Разрешила, а теперь жалею! – воскликнула Жанна. – Потому что ты наивная и глупая, а они этим пользуются на всю катушку! Завтра же скажи Петровне, что уходишь из спектакля!
– Нет. – Я решительно покачала головой. – Уже поздно. Премьера – в конце недели. А бросать все сейчас – подло по отношению к Петровне и к остальным.
– Тогда ты мне не подруга! – прошипела Жанка и отвернулась.
