– Ты ненормальная! – потрясенно воскликнул он. – Ты могла сломать мне плечо!
– Подумаешь, плечо! – храбрясь из последних сил, отвечала я и с трудом улыбнулась, хотя мне ужасно хотелось плакать.
Андрей с минуту вглядывался в мое лицо, сидя на песке, смешанном с грязью, а затем, покачав головой, относительно спокойно, даже насмешливо произнес:
– Прямо какой-то эффект бабочки: прихлопнув моль бумажкой, вы рискуете впоследствии погибнуть от удара веслом!
– Очень смешная шутка, – без тени улыбки ответила я, – ха-ха-ха!
И, развернувшись, побрела в сторону лагеря.
– Юля, подожди! – позвал Андрей.
Я не откликалась. Тогда он вскочил, в три прыжка обогнал меня и уперся грязными руками мне в плечи.
– Я забыл кое-что тебе отдать!
– Что еще? – оттолкнув его, глухо спросила я.
– Вот! – И Андрей торжественно протянул мне плитку шоколада.
– Это что? – ослабевшим голосом пролепетала я. – Это – шоколад? Настоящий шоколад, без шуток?
– Настоящий! – засмеялся Андрей. – Кушай, не обляпайся!
– А где же ты его достал? – изумленно прошептала я. – Ближайший магазин – в пятнадцати километрах! Да и откуда у тебя деньги? Ты его украл, да?
– Нет. – Андрей, улыбаясь, покачал головой. – Я еще с утра договорился с шофером, который возит нам продукты, – отдал ему кое-что из своих личных вещей в обмен на эту плитку. Шоферюга привез шоколад твоей Жанке, но передумал, когда сообразил, что продукт можно выгодно обменять!
– Ой, Андрей! – Я даже руками всплеснула. – А что же ты ему отдал?
– Да какая тебе разница! Избавился от ненужной мне вещи, вот и всё!
– Но зачем? – шепотом вскрикнула я. – Просто так? Мне?
– Никаких «просто так»! – строго заявил Андрей, глядя на меня смеющимися глазами. – У меня своя выгода! Не могу я, знаешь ли, играть рядом с такой бледной и чахоточной Джульеттой, которая с самого начала пьесы на ладан дышит! Тебя же с первого взгляда хочется покормить! А тут еще наша незабвенная Петровна заявляет, что от меня, видишь ли, зависит, как ты будешь выглядеть на сцене! Вот я и кручусь по мере сил – добываю тебе пропитание! А ты меня – веслом! Эй, ты чего? Плачешь, что ли? Ну, всё, всё, хватит! Перестань реветь!
– Можно, я тебя обниму? – спросила я сквозь слезы и, не дожидаясь ответа, обхватила его за плечи.
– Полегче! – усмехнулся Андрей. – Я пока что не обещал на тебе жениться! – Его, очевидно, смущали все эти бурные проявления чувств: рыдания, объятия, как в плохом кино. Он потихоньку начинал нервничать. – Ты меня всего залила слезами! Теперь придется мне мерзнуть в мокрой футболке! И было бы из-за чего реветь, а то какая-то несчастная шоколадка!
– Что ж, мне и поплакать нельзя? – успокаиваясь, вымолвила я и отстранилась. – Сейчас я высморкаюсь, и продолжим репетировать.
– А пока ты приводишь себя в порядок, – деликатно произнес Андрей, – я вычеркну лишние шаги.
Следующим камнем преткновения для нас обоих оказались поцелуи Ромео и Джульетты.
– Необязательно целоваться по-настоящему, – робко предположила я. – Это же спектакль! Тут можно просто символически обозначить какие-то моменты…
– И выходить на сцену необязательно! – саркастически добавил Андрей. – Можно просто символически зачитать текст из-за кулис!
– А что ты предлагаешь? – пожала плечами я.
– Если уж мы взялись за дело всерьез, то нужно выкладываться на сто процентов, а не ходить вокруг да около, – уверенно ответил Андрей.
– Предлагаю во время поцелуев отвернуться от сцены… – начала я.
– И накрыться одеялом! – закончил мои слова Андрей.
Мы оба расхохотались.
– У меня возникло подозрение, – хитро прищурившись, заговорил Андрей, – что ты не умеешь целоваться, вот и увиливаешь!
– Еще как умею! – покраснев, гордо заявила я и внутренне порадовалась, что в темноте ему почти не видно моего лица.
– Да неужели? – усмехнулся Андрей. – Ну-ка продемонстрируй!
– С какой стати? – вспыхнула я. – Не собираюсь я тебе ничего доказывать! Не веришь – дело твое!
– Ломаться будешь на свидании, – ледяным тоном осадил меня Андрей, – а у нас – репетиция. Я не виноват, что в спектакле прописаны эти сцены, и нормальных актеров это не должно смущать.
«Конечно, не должно, – подумала я, – но меня почему-то смущает». Тем не менее я собралась, глубоко вздохнула, повернулась к Андрею и сказала:
– Хорошо, давай попробуем.
Разумеется, я никогда и ни с кем прежде не целовалась и вообще плохо представляла, как это делается. В мыслях крутилось смехотворное Жанкино сравнение: «Целоваться – это как помидор кушать». К тому же Андрей меня жутко раздражал своим насмешливым видом – вместо поцелуя я с удовольствием огрела бы его еще разок веслом. Но ничего не поделаешь: работа есть работа. Встав на цыпочки и схватив Андрея за плечи, чтобы не упасть, я поцеловала его, как смогла, и, с облегчением отступив, с любопытством поинтересовалась:
– Ну как?
Андрей как-то странно смотрел на меня с высоты своего роста.
– Такое чувство… – медленно начал он и умолк. Внезапно его глаза ехидно блеснули. – Такое чувство, будто меня обслюнявил щенок.
– Какая разница, что ты чувствуешь? – не поддалась на издевку я. – Главное, чтобы зрителю понравилось!
