– Мне это напоминает наш с тобой первый разговор наедине, – неожиданно сказал Андрей. – Тогда мы тоже были в лесу, и ты почти так же пошутила насчет верблюда!
– А ты чуть не сломал мне руку! – вспомнила я.
– Это потому, что ты не ответила на мой вопрос! – тут же оживился Андрей. – Помнишь, о чем мы говорили?
– Не очень, – пробормотала я, краснея.
– Все ты помнишь! – с хищным воодушевлением воскликнул Андрей. – Ты мне задолжала одно признание! Откровенность за откровенность!
– И в чем же я должна признаться? – замирая, шепнула я.
– Как ты ко мне относишься? – с нескрываемым любопытством задал вопрос Андрей. – Только отвечай как следует, без шуток и кривляний!
– Я отвечу, – робко ответила я. – Но ты не обижайся, обещаешь?
Андрей кивнул, нахмурившись и закусив губу.
– Мне тебя очень жалко, – с приостановившимся сердцем выдохнула я. – Нет, нет! Ничего не говори! И не надо так на меня смотреть! Я сейчас все объясню! Когда меня отдали в интернат, мне тоже было как-то не по себе. Да чего уж там, плохо мне было! Я, как и ты, ждала, что за мной придут и заберут меня отсюда, каждый день ждала! С утра и до поздней ночи! Но никто не приходил, и я начала тосковать… Какая-то обида копилась, и было очень больно от того, что я, оказывается, никому не нужна. А потом появилась Жанка, и мы с ней совершенно случайно подружились! Ты не представляешь, как сильно я ее полюбила! И тут началась совсем другая жизнь: у меня как будто бы глаза поновому открылись, и все стало нипочем! Понимаешь?
– Я вижу, куда ты клонишь, – мрачно произнес Андрей. – Но со мной этот номер не пройдет. Я вовсе не страдаю от какой-то там ненужности, наоборот, хочу, чтобы меня раз и навсегда оставили в покое!
– Не обижайся, – мягко попросила я. – Просто ты еще не встретил своего человека. А может быть, я и в самом деле неправильно тебя поняла.
– Это все? – сухо спросил Андрей.
– Нет. – Я перевела дух, с трудом сглотнула и продолжала: – Мне кажется, иногда ты слишком многого требуешь от людей! Но идеальных характеров не бывает! И идеальных умов тоже!
– А что ты предлагаешь? – неприязненно прищурился Андрей. – Нянчиться с идиотами и негодяями?
– Я предлагаю не записывать в идиоты и негодяи всех подряд… – устало вздохнула я.
– А я и не записываю всех подряд! – огрызнулся Андрей. – И не надо тут строить из себя добренькую и защищать подонков! Из-за таких пафосных лицемерок, как ты, каждое ничтожество мнит себя центром вселенной!
– Не будем спорить! – взмолилась я. – Лучше скажи, а что ты обо мне думаешь? Откровенность за откровенность!
– Я думаю, – протянул Андрей, очень внимательно глядя мне в глаза, – что ты не такая уж простушка, какой притворяешься. Ты, скорее, себе на уме.
Я улыбнулась, а Андрей с интересом добавил:
– Я все жду, когда же ты по-настоящему разозлишься! Любопытно было бы взглянуть!
– Не дождешься! – со смехом ответила я.
И тут Андрей неожиданно подскочил ко мне, ухватил меня за короткую и жиденькую светлую косицу и с силой запрокинул мне голову, а другой рукой крепко сжал мои запястья, чтобы пресечь любые атаки с моей стороны.
– Ты что творишь? – ахнула я. – Больно же! Ты мне косу оторвешь! Она и так на голове еле держится!
Андрей рассмеялся и тут же отпустил меня, но я, растерявшись, продолжала смотреть на него снизу вверх с запрокинутым лицом.
– Чего ты ждешь? – усмехнулся Андрей. – Я не Ромео и не собираюсь тебя целовать!
– Верно, ты не Ромео, – с досадой ответила я. – Ты павлин с раздутым самомнением!
– Идеальных характеров не бывает! – вкрадчиво произнес Андрей. – И идеальных умов тоже! Тебе не кажется, что ты требуешь от меня слишком многого?
– Нет! – отрезала я, но не выдержала и улыбнулась тому, как ловко он подловил меня на слове.
А потом мы потянулись друг к другу, легко, будто бы на сцене, обнялись и, продолжая улыбаться, неожиданно поцеловались с осторожностью и какой-то неловкой нежностью.
– Только не воображай, что теперь ты можешь мной командовать! – заявил Андрей, отступая от меня с серьезным видом. – Не хватало еще, чтобы ты села мне на шею!
– Не беспокойся, я найду себе шею поудобнее твоей! – беззаботно улыбнулась я.
– Ты такая же стерва, как твоя Жанна! – убежденно произнес Андрей и, оглядевшись, добавил: – Уже светает, нам пора в лагерь!
Здесь мое сердце умолкает, и я мысленно ставлю многоточие… В юном возрасте я довольно часто страдала от того, что некоторые сюжеты в нашей жизни обрываются не развязываясь…
Едва мы вернулись из лагеря в город, как за Андреем приехала целая свита из его высокопоставленных родственников и увезла его обратно в благополучную и удобно устроенную жизнь, а я осталась в интернате и больше никогда не вспоминала (по крайней мере, вслух) об этом странном, но, безусловно, одаренном и глубоко впечатлившем меня мальчике.
