Сарацинские лучники не стреляли, боясь в тесноте улочки попасть в своих, а достали мечи и тоже бросились в свалку. Мне приходилось парировать удары рыцаря и одновременно уворачиваться от кривых мечей мусульман.
- Черт тебя подери, Бэкхэм! - закричал я, размахивая посохом. - Выйдем из города, и я к твоим услугам. А пока не лезь!
Англичанин кивнул и бросился на сарацин.
А их все прибывало. Даже в "ускоренном" режиме я не справлялся, пятясь назад под многочисленными ударами. Остальным приходилось хуже. Оставшихся в живых христиан теснили ко мне, сгоняя нас в кучу. Черт, нельзя так! Единственное наше спасение - в рассредоточении. Станем вместе - расстреляют из луков. Хотя и эта мера тоже временная. Один хрен их больше, а у моих ребят мечи уже из рук валятся.
С перекошенным лицом волхв обернулся ко мне из-за спин товарищей и показал руками знак. Не думая, на бессознательном уровне я на мгновение замер, сосредоточился и ... р-раз! Словно волна пробежала по окружающим, и все, в том числе и наши, опустили оружие и стали недоуменно оглядываться по сторонам.
- Надо прорываться! - хрипло крикнул волхв, утирая пот. - Роман, держи сверток! Отходите к нашим, быстрее! Чары сейчас развеются.
- А ты? - я засунул сверток за пазуху.
- Не беспокойся. Эта штука стоит миллиона таких, как я. Давай же!
- Уходим!
Мы побежали назад, оглядываясь. Волхв сбросил одежду, что-то закричал и бросился на опомнившегося неприятеля.
- Берсерк! - ахнул кто-то, глядя, как он, невзирая на раны, голыми руками проламывал мусульманам грудные клетки и разбивал головы. Я не смотрел на это, злясь на самого себя за то, что сам оказался неспособен на такое самопожертвование. Его Вера оказалась сильнее.
Сильный удар выбил посох из моих рук. Пока русичи глазели на героическую смерть своего предводителя, а я занялся самобичеванием, оставшиеся рыцари ударами в спину убили своих оппонентов и стали напротив меня.
- Верни сверток! - сказал Бэкхэм, глядя мне в глаза.
Сволочи! Я задрожал от злости, отпрыгнул назад и выхватил пистолет. Бах, бах, бах! Бах, бах! Крестоносцы попадали на землю, а Бэкхэм замер, не отводя глаз от пистолета.
- Что? Что это?!
- Вы называете это артефактом, - сказал я, поднимаясь с земли. - Но на самом деле это сделали обычные люди. Привет тебе от высоких технологий!
Я направил пистолет на рыцаря и спустил курок. Может, виновата усталость, но я не почувствовал ничего - ни жалости, ни сожаления. Так, легкую тень удовлетворения от справедливого решения.
За синагогой я спрятался в подвал одного из домов. Нечего было и думать высовываться наружу, пока сверху бегают разозленные сарацины. Зато появилось время рассмотреть содержимое свертка поближе. Да уж, исключительная вещь, что и говорить! Ножны из чистого золота, щедро украшенные драгоценными намнями. Рукоять из наборных золотых чешуек очень удобно ложилась в руку, драгоценности в навершии ничуть не мешали. Даже не знаю, как мастеру такое удалось. Проверять на остроту идеально отбалансированный клинок я даже не решился, с сожалением спрятав кинжал обратно в ножны. Но с этой штукой, какая бы ценная она не была, идти в лагерь опасно.
Стены подвала были уложены плиткой из обожженной глины. Прихоть неведомого хозяина оказалась кстати. Я отковырял в углу кусок плитки, выгреб немного земли и засунул туда сверток, установив плитку назад. Зная расположение дома, я всегда смогу найти этот схрон. Скоро Акра будет наша, и я без проблем заберу этот кинжал, не афишируя находку. Можно было взять его с собой и сейчас, но не хотелось рисковать артефактом. Мне он, в принципе, и ни к чему, но за него отдали жизни многие достойные люди. Поэтому пусть пока полежит.
Я просидел в подвале дотемна. Беготня наверху успокоилась, и, когда я вылез наружу, то не встретил ни одной живой души. Только луна сияла, зараза, освещая улицы, как днем, бросая ломаные тени на дорогу. Интересно, пролом в стене уже заделали? Даже если нет, то охрану выставили наверняка. И не просто отряд, а все войско султанское. Как же к своим попасть? Незадача. Можно было просто сидеть в подвале безвылазно, пока город не займут наши. Я-то точно знал, что крепость будет наша. Но, во-первых, я не знал точно, когда именно это произойдет. Может, завтра, а может, через неделю. А во-вторых, если буду выжидать, меня точно найдут. Спустится хозяйка вниз, например. Не могу я вот так, ни за что, ни про что невинного человека жизни лишать. Не зачерствел еще. Другое дело, солдаты – их не жалко. Они взяли в руки оружие, а значит, понимают, что и аукнуться может. А вот так вот запросто - не могу. Поэтому давай, друидская морда, ноги в руки - и к стене. Вдруг получится.
