Тем временем, пока Эррингтон отсутствовал на борту яхты, Лоример взялся сообщить новость Дюпре и Макфарлейну. Шотландец уже успел кое-что заподозрить, но все же оба молодых человека оказались совершенно не готовы к тому, что все случится так быстро. Лоример изложил ход происшедших событий на свой лад.
– Вот что я вам скажу, парни! – сказал он с беспечным видом, когда все трое сидели на палубе и покуривали, – будьте поосторожнее! Если вы станете слишком много и пристально смотреть на мисс Гулдмар, Фил может на вас наброситься!
– Ха-ха! – лукаво воскликнул Дюпре, – значит, наш дорогой Филип влюбился?
– Случилось нечто большее, – сказал Лоример, глядя на кончик своей зажатой между пальцами сигареты, – он теперь помолвлен.
– Помолвлен! – возбужденно вскричал Макфарлейн. – Ну надо же! Ему дьявольски повезло. Он отхватил себе лучшую женщину в мире!
– Что же, он все сделал правильно, – несколько мрачно заметил Дюпре и несколько раз кивнул. – Филип – умный молодой человек! И очень везучий! Я лично не создан для брака. Нет! Брак связал бы мне руки, превратил бы меня в узника, заключенного в тюремной камере, а это меня не устраивает. Но если бы я склонялся к жизни в неволе, я бы тоже захотел, чтобы моим надсмотрщиком была прекрасная мадемуазель Гулдмар. Какая же она красивая, mon dieu! Она просто несравненная по красоте!
Лоример ничего на это не сказал, Макфарлейн тоже. После небольшой паузы Дюпре заговорил снова.
– А вам известно, шер Лоример, когда наш Филип, собственно, женится?
– Не имею ни малейшего понятия, – ответил Лоример. – Я знаю, что он помолвлен, и это все.
Внезапно Макфарлейн захихикал.
– Вот что я скажу, Лоример, – промолвил он, и в его глубоко посаженных серых глазах замелькали искорки лукавства. – Было бы очень забавно увидеть лицо Дайсуорси, когда он об этом узнает. Господи боже! Он наверняка разразится ругательствами и проклятиями, как моя тетка из Глазго или та старая ведьма, что приходила к Гулдмарам вчера вечером и ругалась на мисс Тельму!
– На редкость неприятная старуха, – с задумчивым видом сказал Лоример. – Интересно, что она всем этим хотела сказать!
– Она хотела сказать, mon cher, – беззаботно заметил Дюпре, – что прекрасно понимает: сама она старая и уродливая, а мадемуазель – молодая и восхитительно красивая. Этого вполне достаточно, чтобы вызвать со стороны старой леди поток сквернословия!
– А вот и Эррингтон! – сказал Макфалейн, указывая на лодку, которая быстро двигалась в сторону яхты со стороны причала Гулдмаров. – Лоример, мы его поздравим?
– Если хотите! – ответил Джордж. – Полагаю, он не станет возражать.
Как только сэр Филип поднялся на палубу яхты, друзья стали радостно жать ему руку и, перебивая друг друга, желать ему счастья. Он поблагодарил их в довольно простой и прямолинейной мужской манере, нисколько не смущаясь, в отличие от многих современных молодых людей, которые сочли бы это весьма уместным в такой ситуации.
– Собственно, – откровенно сказал он, – я сам себя поздравляю. Я знаю, мне повезло больше, чем я заслуживаю!
– Ну и фурор она произведет в Лондоне, Фил! – вдруг воскликнул Лоример. – Я только что об этом подумал! Боже правый! Леди Уинслей будет рыдать от бессильной злобы и раздражения!
– Надеюсь, нет, – рассмеялся Филип. – Мне кажется, нужны неимоверные усилия, чтобы заставить пролиться хоть одну слезинку из ее холодных сверкающих глаз.
– Вы ей ужасно нравились, Фил! – заметил Лоример. – Вы были ее главным фаворитом.
– У нее все мужчины фавориты, за исключением одного – ее мужа! – весело ответил Эррингтон. – Пойдемте выпьем шампанского, чтобы отметить событие! Будем произносить тосты и пить за здоровье всех по очереди – у нас сегодня вечером достойный повод покутить немного.
Молодые люди спустились в кают-компанию и стали петь песни и рассказывать интересные истории. Лоример веселился больше всех. Участники вечеринки разошлись по каютам только после полуночи, даже не взглянув на невероятной красоты небо – а оно представляло собой самое прекрасное зрелище из всех, которые им до сих пор довелось увидеть за время их путешествия. Небосклон был розового цвета разных оттенков – от густого, почти малинового, до совсем бледного. И на фоне всего этого великолепия мягко сияло солнце, похожее на огромный сверкающий рубин.
Тельма наслаждалась этой красотой, стоя на крыльце дома. Через какое-то время к ней присоединился отец. У ног девушки пристроился, сидя на корточках, Сигурд, который некоторое время назад выбрался из укрытия, где он до этого прятался. Все трое молчали, глядя в небеса и впитывая в себя открывавшееся их взорам чудо природы. Наконец Гулдмар, обращаясь к дочери, тихонько сказал:
– Ты счастлива, моя птичка?
Девушка улыбнулась. Ее лицо, выражавшее восторг, в этот момент было непередаваемо прекрасно.
– Очень счастлива, отец!
Услышав ее чудный голос, Сигурд поднял лицо кверху. Его большие голубые глаза были полны слез. Он сжал руку Тельмы своими худыми пальцами.
– Госпожа! Как вы думаете, я скоро умру? – внезапно спросил он.
