– Святой! Бедняжка, как мало вы его знаете. И очень жаль, что вы ненавидите меня, потому что я не сделала вам ничего плохого. Я могла бы постараться сделать для всех что-то хорошее, если бы знала как. Скажите, я могу как-то утешить вас, сделать вашу жизнь более радостной? Наверное, это тяжело – быть такой старой и одинокой?
– Меня утешит твоя смерть! – мрачно ответила Ловиса. – Почему вы не отпускаете ко мне Бритту?
– Я ее не удерживаю, – ответила Тельма. – Она остается со мной, потому что она счастлива. Почему вы так недовольны ею, ее счастьем? Что же касается угрозы сжечь дом моего отца, то вы, конечно же, не совершите такого ужасного и глупого поступка! Но, впрочем, делайте что хотите, потому что мы не собираемся покидать Альтен-фьорд только ради того, чтобы доставить вам удовольствие.
Тут вперед с сердитым видом выступила Ульрика.
– Вы бросаете нам вызов! – крикнула она. – Значит, вы не уйдете?
И женщина в возбуждении грубо схватила Тельму за руку.
Для Сигурда это было уже чересчур. Он расценил это как нападение на его обожаемую госпожу и, возмутившись, отреагировал по-своему. С внезапной яростью он кинулся на Ульрику, с силой оттолкнул ее и принялся наносить ей удары, демонстрируя ярость волкодава, встретившегося с достойным противником. И хотя на выручку Ульрике тут же поспешила Ловиса, а Тельма умоляла своего разгневанного защитника умерить свой пыл, это ни к чему не привело – Сигурд успокоился лишь после того, как его противница оказалась окончательно морально сломленной и только всхлипывала и подвывала от страха.
– Демон, демон! – принялась, рыдая, твердить она, когда храбрый карлик отпустил ее из своих цепких рук. Сигурд же, отбросив свои космы назад, на свои тощие, деформированные плечи, громко и ликующе смеялся от восторга, радуясь своей победе.
– Ловиса! Ловиса Элсланд! – завыла Ульрика. – Это твоих рук дело! Ты навлекла на меня эту беду! Теперь я могу умереть, а тебе до этого не будет никакого дела! О Господи, Господи, будь милосерден…
Внезапно женщина умолкла. Ее глаза расширились, а лицо резко побледнело и стало серым от страха. Она медленно подняла руку и указала на Сигурда. Его одежда после схватки была в полном беспорядке. Полы подобия его сюртука широко разошлись в стороны, и на голой вдавленной груди карлика стал отчетливо виден большой красный шрам в виде креста.
– Этот шрам! – с ужасом пробормотала Ульрика. – Откуда у него этот шрам?
Ловиса уставилась на нее с досадой и насмешкой. Тельма была слишком изумлена, чтобы ответить на заданный вопрос немедленно, и Сигурд решил сделать это сам и таким образом окончательно уничтожить противницу.
– Это отметка Одина! – заявил он и с удовольствием похлопал по шраму ладонью. – Неудивительно, что вы ее испугались! Она известна всем – птицам, цветам, деревьям, и даже звездам! Даже вам – недаром вы так боитесь!
И Сигурд снова расхохотался и щелкнул пальцами перед лицом Ульрики. Та резко вздрогнула. Затем она мелкими шажками подошла к изумленной Тельме и заговорила с ней – но на этот раз тихо и дрожащим голосом, без малейших признаков злобы, которую она демонстрировала еще совсем недавно.
– Люди говорят, что вы ведьма, – медленно произнесла она, – и что вашей душой завладел дьявол, хотя вы еще живы! Но я вас не боюсь. Нет – я прощу вас и буду за вас молиться, если вы скажете мне… – Тут Ульрика сделала паузу, а потом закончила фразу, что ей, похоже, далось нелегко: – Скажите мне –
– Сигурд найденыш, – просто сказала Тельма. – Когда-то его случайно обнаружили в корзине, плавающей в водах фьорда, и мой отец его спас, совсем малыша. И уже тогда у него на груди был этот шрам. С тех самых пор Сигурд живет у нас.
Ульрика испытующе посмотрела на Тельму, а затем склонила голову – то ли в знак благодарности за ответ, то ли от отчаяния, понять было невозможно.
– Ловиса Элсланд, – сказала она тусклым голосом, – я иду домой. Я больше не могу вам помогать! Я устала, и я больна. – Тут ее вдруг словно прорвало, и она резко, со страстью всплеснув руками, крикнула: – О Господи, Господи! О Боже!
Затем она разразилась рыданиями, то и дело громко всхлипывая.
Тельма, тронутая этим всплеском эмоций, хотела было как-то утешить Ульрику, но Ловиса резким, яростным жестом остановила ее.
– Уходи! – хрипло сказала старуха. – Ты использовала против нее свои чары – я свидетельница того, как ты это сделала! Думаешь, ты избежишь справедливого наказания? Нет! Во всяком случае, пока Бог обитает на небесах, а я, Ловиса Элсланд, живу на земле и выполняю его волю! Уходи, белокожая дьяволица! Уходи и продолжай одно за другим приносить несчастья своему любовнику, красавцу-джентльмену! А! – И Ловиса злорадно хохотнула, увидев, как девушка отшатнулась от нее, а ее прекрасное лицо вдруг резко побледнело. – Что, не нравится? Когда ты кладешь голову ему на грудь, это все равно, что его кусает змея. Когда ты целуешь его губы, на них остается яд. Желаю тебе, чтобы ты всю жизнь жила в сомнениях, а умерла в нищете и забвении! Уходи! И забирай все свое зло и колдовские чары!
