– Да, милая фрекен, – с сомнением произнесла она. – Но я тут подумала – правильно ли это будет, если вы будете носить то, что вы сами спряли? Понимаете, у хозяйки Янсены было множество прекрасных вещей, украшенных шнуровкой, и, когда их возвращали из стирки, многие из них тоже рвались. И Янсене приходилось штопать и их тоже, как и свою одежду. В общем, их ненадолго хватало, а все эти вещи стоят больших денег. Но важные леди должны носить именно такие вещи.
– Я не уверена в этом, Бритта, – сказала Тельма задумчиво. – Но вполне может случиться и так, что вещи из моего приданого не понравятся Филипу. Если ты в таких делах разбираешься, ты должна сказать мне, что годится, а что нет.
Бритта несколько растерялась. У нее были некоторые понятия о жизни в Лондоне, полученные от Янсены, и даже имелось смутное представление о том, что такое «женский гардероб» с обилием красивых, дорогих вещей, снабженных множеством изящных, хотя и бесполезных, украшений и излишеств. Но она не знала, как объяснить все это молодой госпоже, чьи простые вкусы, как чувствовала сама Бритта, совершенно не принимали ничего лишнего, показного, чрезмерного в одежде. Поэтому девушка озадаченно замолчала.
– Знаешь, Бритта, – мягко сказала Тельма, – я буду женой Филипа, и я не должна ничем его расстраивать, даже если речь идет о мелочах. Но я не совсем понимаю – когда я встречалась с ним, я бывала одета так, как одеваюсь всегда. И он никогда не говорил, что с моими вещами что-то не так.
И Тельма с трогательным сомнением поглядела вниз, на свое белое шерстяное платье, и задумчиво разгладила рукой складки на нем. Бритта порывисто вскочила и, подбежав к своей госпоже, с детской непосредственностью горячо поцеловала ее.
– Моя дорогая, моя дорогая! Вы самая красивая в мире! – воскликнула она. – И я уверена, что Филип тоже так думает.
На щеках Тельмы заиграл очаровательный румянец, и она улыбнулась.
– Да, я знаю, что он так считает, – негромко сказала она. – И потом, в конце концов, неважно, кто что носит.
Бритта снова задумалась, с любовью глядя на пышные волосы своей госпожи.
– Бриллианты! – с удовлетворением пробормотала она себе под нос, словно разговаривала с самой собой. – Бриллианты, как те, что на кольце, которое вы носите на пальце, фрекен. Они должны быть у вас в волосах, среди ваших локонов, словно капли росы! И белый атлас, блестящий, да, блестящий! Люди примут вас за ангела!
Тельма весело рассмеялась.
– Бритта, Бритта! Ты говоришь такую чепуху! Никто не одевается с такой роскошью, только королевы в сказках.
– Разве? – и умница Бритта задумалась еще глубже, чем до этого. – Ну что ж, мы посмотрим, дорогая фрекен, мы посмотрим!
– Мы? – удивилась Тельма.
Ее маленькая служанка густо покраснела и c притворной скромностью опустила взгляд, теребя тесемки своего передника.
– Да, фрекен, – тихо ответила она. – Я попросила сэра Филипа позволить мне отправиться с вами, когда вы будете уезжать из Норвегии.
– Бритта!
Удивление Тельмы было куда сильнее, чем могло выразить это ее короткое восклицание.
– О, моя дорогая! Не сердитесь на меня! – взмолилась Бритта. Она раскраснелась, глаза ее сверкали. – Без вас я здесь умру! Я рассказала о своей просьбе вашему отцу. Правда. Рассказала. А потом я пошла к сэру Филипу – он такой благородный джентльмен, такой гордый и в то же время такой добрый. И я попросила его позволить мне остаться вашей служанкой. Я сказала, что знаю, что у всех знатных леди есть служанка, и что если я недостаточно умна, то я могу выучиться и… – Бритта начала всхлипывать. – И еще я сказала, что мне не нужно никаких денег – достаточно будет, если я просто буду жить где-нибудь в укромном уголке того дома, в котором будете жить вы, и шить для вас, видеть вас хотя бы иногда, слышать ваш голос…
Тут бедная девушка окончательно разрыдалась и закрыла лицо передником. На глазах у Тельмы тоже выступили слезы. Она обняла Бритту одной рукой за талию и стала успокаивать ее, говоря ей все ласковые слова, которые только приходили ей в голову.
– Не плачь, Бритта, дорогая! Ты не должна плакать, – ласково проворковала она. – И что тебе сказал Филип?
– Он сказал, – ответила Бритта, все еще содрогаясь от рыданий, – что я х-хорошая и д-добрая девушка и что он рад тому, что я хочу п-поехать с вами! – Блестящие от слез глаза Бритты на секунду вынырнули из-под передника. Поняв по лицу Тельмы, что она не сердится, девушка понемногу стала успокаиваться. – Он у-ущипнул меня за щеку и засмеялся, а потом сказал, что предпочел бы, чтобы именно я была вашей служанкой, а не кто-то другой – вот!
Последнее восклицание было произнесено с явным вызовом. Бритта опустила передник и теперь стояла перед Тельмой, явно довольная собой, хотя нос у нее покраснел, а губы еще подрагивали. Тельма улыбнулась и погладила служанку по каштановым волосам.
– Я очень рада, Бритта! – сказала она совершенно искренне. – Ничто не могло бы понравиться мне больше, чем эта новость. Я должна поблагодарить Филипа. Но я думаю об отце. Что будут делать без тебя отец и Сигурд?
