Эти аргументы, возможно, не были бы усвоены человеком менее думающим и восприимчивым, чем Тельма. Но она отнеслась к ним не только как к красивым словам, а приняла как руководство к действию, и в результате стала считать свою красоту и здоровье лишь капризом природы – не более того. Ее научили, что три главные добродетели женщины – это целомудрие, скромность и послушание. Ей внушили, что таков закон, созданный Богом, вечный и незыблемый, который никто не может нарушить, не совершив при этом тяжкого и несмываемого греха. Так постепенно сложилось ее мировоззрение, и она стала жить, исходя из привитых ей принципов. С каким же странным, незнакомым миром ей предстояло столкнуться теперь, после всего, что давно стало привычным в ее прежней жизни! Ей придется иметь дело с миром интриг и обмана, вероломства и фальши! Как она перенесет это? Впрочем, сама она не задавалась этим вопросом. Тельма представляла Лондон похожим на Осло, только намного больше, или, в лучшем случае, подобием Арля, но тоже гораздо масштабнее. Она слышала, как отец говорит о Лондоне, но он делал это вскользь, и она не смогла сформировать более или менее четкого представления о громадном мегаполисе, в котором живет множество людей со своими радостями и горестями, работящих и бездельников, целые миллионы богачей и бедняков. Англия представлялась ей огромным островом с обилием зелени, с плодородной землей, той самой страной, где когда-то творил Шекспир – и то, что она будет жить в Англии и та в будущем станет для нее домом, наполняло душу Тельмы восторгом. Поместье Филипа, Эррингтон-Мэнор, находилось в графстве Уорикшир, том самом, где в прошлом жил Шекспир. В каком обществе ей предстояло вращаться, Тельма понятия не имела. Она была готова лишь к тому, что ей придется держать в порядке дом своего мужа – в самом простом, примитивном смысле этого слова, то есть стирать белье и выполнять тому подобную работу, а также по возможности избавлять супруга от волнений, неприятностей и лишних расходов. И, само собой, полностью посвящать всю себя ему – и душой, и телом. Разумеется, картины ее будущей замужней жизни, которые она себе представляла и которые в тот день, когда они с Бриттой остались вдвоем, она изложила своей служанке, очень сильно отличались от того, что ее ждало в действительности. Но так или иначе, с каждым днем эта действительность все приближалась.
Между тем, пока две девушки спокойно сидели в фермерском доме, участники экскурсии в горы, ведомые Сигурдом, уже прошли значительную часть расстояния, отделявшего их от большого водопада Ньедегорзе. Они совершили трудное восхождение по крутому горному склону у самого русла реки Алтен. Им пришлось карабкаться вверх по неровным валунам и скользким скалам, иногда погружаясь по колено в воду. Останавливаясь ненадолго, чтобы передохнуть, они видели, как из реки то и дело выпрыгивает лосось. Крупные рыбы взвивались в воздух над поверхностью воды, сверкая чешуей, делали несколько сальто и снова со всплеском падали в искрящуюся на солнце воду. Путешественники пытались отгонять усталость песнями и смехом, а также разными фантастическими легендами и историями, особенно преуспел в этом Сигурд. Несчастный человечек на этот раз прибывал в ясном и здравом уме и не выказывал никакой неприязни даже к Эррингтону. Лоример, который из собственных соображений старался внимательно приглядывать за Сигурдом с самого времени помолвки его друга и Тельмы, был приятно удивлен положительными изменениями в его поведении и всячески поощрял его в этом. Что же касается Эррингтона, то он радовался тому, что Сигурд, судя по всему, сменил гнев на милость, и потому большую часть пути к водопаду шел рядом, дружески болтая с ним. Дорога оказалась долгой и исключительно трудной, а в некоторых местах и попросту опасной. Однако Сигурд доказал, что он и в самом деле достоин тех хороших рекомендаций, которые дал ему как проводнику старый фермер, и вел всех наиболее легкими и безопасными тропинками. Наконец, около семи часов вечера, путники услышали шум и рев бурных потоков, бурлящих ниже водопада, а еще через час и вовсе увидели их – но пока еще не сам водопад. Однако и сами по себе потоки воды, стекающей откуда-то сверху, заслуживали того, чтобы на них посмотреть. Чтобы как следует разглядеть их, участники экскурсии остановились над клокочущими, покрытыми белой пеной массами воды, которая с оглушительным шипением двигалась по кругу, а затем, словно рассвирепев от того, что попала в ловушку, переливалась через преграждавшие путь валуны и ветки и присоединялась к руслу реки, где текла уже спокойнее.
