Шум стоял оглушительный. Люди могли расслышать друг друга, только если кричали на пределе возможностей, но даже тогда их голоса едва различались на фоне плеска и рева. Однако Сигурд, который, похоже, знал это место как свои пять пальцев, ловко вспрыгнул на скальный выступ и, приложив обе ладони ко рту, издал странный, резкий, далеко разнесшийся по воздуху крик. Он ясно прозвучал на фоне шума воды и несколько раз эхом отразился от окружающих скал и горных склонов. Сигурд ликующе рассмеялся.
– Вот видите! – воскликнул он и снова расположился во главе колонны экскурсантов, собираясь вести их дальше. – Они все меня знают! Они обязаны отвечать мне, когда я их окликаю, и не смеют ослушаться!
После этих слов в голубых глазах карлика внезапно вспыхнул опасный огонь, который обычно свидетельствовал о том, что у него начинается очередное помутнение рассудка.
Эррингтон заметил это и, стремясь успокоить его, сказал:
– Конечно, не смеют, Сигурд! Никто и мечтать не может о том, чтобы вас ослушаться! Вы видите, как мы сегодня идем за вами – мы точно выполняем все то, что вы нам говорите.
– Мы как овцы, Сигурд, – лениво протянул Лоример, – а вы – словно наш пастух!
Сигурд поочередно посмотрел на обоих молодых людей – хитро и с некоторым сомнением в глазах, а затем улыбнулся.
– Да! – сказал он. – Вы ведь и дальше пойдете за мной, правда? До самой вершины водопада?
– Обязательно, – весело ответил сэр Филип. – В любое место – куда вы решите, туда мы и отправимся!
Сигурда, казалось, удовлетворили эти слова Эррингтона, и он снова стал вести себя спокойно, как и весь день до этого. Он повел группу дальше. На этот раз все двигались молча, поскольку разговаривать, тем более на ходу, было практически невозможно. Чем ближе путешественники подходили к пока все еще невидимому водопаду, тем более громким становился его шум и грохот – казалось, люди приближались к месту битвы между двумя сражающимися армиями. Неподалеку словно раздавалась артиллерийская канонада и ружейная пальба. Подъем сделался круче, двигаться вперед стало труднее. Временами каменные завалы казались почти непреодолимыми, и путешественникам приходилось из последних сил карабкаться по скальным обломкам и огромным валунам, сквозь которые местами, пробивая себе дорогу, под большим напором хлестала вода. Однако глазомер не подводил Сигурда – он умело и ловко прыгал с камня на камень, всякий раз находя, куда можно надежно поставить ногу, и показывал пример остальным. Наконец, взобравшись на очередную груду камней, путешественники вслед за проводником резко свернули в сторону и увидели огромную белую тучу брызг и водяной пыли, которая, казалось, поднимается вверх, вращаясь по спирали и раскачиваясь, свивается в кольца, словно чудовищных размеров змея. Впечатление было такое, будто ее держит чья-то гигантская невидимая рука и встряхивает в воздухе, словно громадную вуаль. Сигурд, сделав паузу, указал рукой вперед.
– Ньедегорзе! – крикнул он.
Все, потрясенные, столпились плотной группой. Земля под ногами вибрировала от мощи падающего сверху могучего потока. Экскурсанты словно ощущали могучий рев басовых регистров огромного органа кафедрального собора. Почти ослепленные брызгами, которые безжалостно хлестали по их лицам, оглушенные и потрясенные мощью, которую обрушивал водопад на скалы, со сбившимся дыханием, почти совершенно обессиленные, экскурсанты все же смогли одновременно испустить вопль восторга, добравшись наконец до маленькой хижины. Ее построили здесь для удобства путешественников, которые, двигаясь в сторону Альтен-фьорда, могли выбрать именно этот маршрут. Участники группы еще долго стояли рядом с низвергающимся потоком, одним из самых величественных водопадов Норвегии. Какое же чудесное это было зрелище! Гигантский столб воды с огромной высоты рушился отвесно вниз со скал, превращаясь в белую пену! На фоне могучего потока возникали, гасли и снова еще ярче вспыхивали мириады радуг. А сияющее вечернее солнце освещало водопад сбоку, окрашивая его в цвет искрящегося расплавленного золота.
– Ньедегорзе! – снова закричал Сигурд, произнося непривычное и сложное для англоговорящих гостей название так, что в его устах оно прозвучало словно музыка. – Пойдемте же! Пойдемте дальше – к самой вершине водопада!
Олаф Гулдмар, однако, не обратил внимания на это приглашение. Он, не дожидаясь, пока кто-нибудь поднимет этот вопрос, уже начал думать о приготовлениях для комфортного ночлега в хижине. Даже выносливость могучего старого норвежца была не беспредельной, и нагрузка, выпавшая на его долю, как и на долю остальных, вызвала у него усталость.
Особенно измученным был Макфарлейн. То, что он частенько прикладывался к фляжке с виски, нисколько не прибавило сил его терзаемым болью рукам и ногам. Он распластался на земле около хижины и в отчаянии жалобно стонал.
Лоример, стоя рядом, наблюдал за ним с веселым удивлением, являя собой пример хладнокровного британца, которого практически ничто не может вывести из равновесия.
– Что, спеклись, а, Сэнди? – спросил он.
