– Совсем готов! – прорычал Макфарлейн. – На кого я, по-вашему, больше похож, на норвежца или на этого попрыгунчика-французика? – И шотландец метнул искренне возмущенный взгляд в сторону оживленного Дюпре, который если и устал, то, во всяком случае, не собирался этого признавать и, расхаживая взад-вперед, восхищался открывшимся ему зрелищем с неподдельной горячностью и энтузиазмом. – Послушайте, приятель, – продолжал бубнить Макфарлейн, – я настоящий шотландец и привык лазить по горам, но все же мой запас сил не бесконечен! Мне доводилось забираться и на Готфелл в Арране, и на Бен-Ломонд, и на Бен-Невис – это горы хоть куда, попробуйте на них вскарабкаться! Но к таким вот местам, где кругом осыпи и камни валяются так, что невозможно ногу нормально поставить, валуны скользкие, а парень-проводник какой-то сумасшедший и прыгает как дикий козел – нет, к такому я не привык. – Тут шотландец в очередной раз вытащил свою флягу и отхлебнул из нее еще один порядочный глоток, после чего внезапно добавил: – Вы только посмотрите на Эррингтона! Если он так и будет ходить следом за этим ненормальным, то того и гляди свернет себе шею.
При этих словах Макфарлейна Лоример резко обернулся и увидел, как его друг следом за Сигурдом шаг за шагом взбирается по узкой тропе, проложенной по крутому склону среди беспорядочных нагромождений валунов. Вела тропа на узкий остроконечный выступ, нависающий прямо над яростно бушующим водопадом. Джордж принялся наблюдать за продвижением двух человеческих фигурок с нарастающей тревогой и вдруг вспомнил, что Филип пообещал Сигурду отправиться с ним на самый верх. Действуя инстинктивно, Лоример, не тратя время на то, чтобы как-то объяснить хотя бы самому себе свои действия, тут же пустился следом за ними, но подъем оказался очень трудным. Филип и Сигурд успели уйти довольно далеко, а пытаться окликать их было бесполезно – рев водопада полностью заглушал голос. Тем не менее понемногу Джордж стал догонять Эррингтона и Сигурда, но вдруг с удивлением обнаружил, что они, добравшись до вершины, куда-то исчезли. Окончательно запыхавшись, он, озадаченный, на какое-то время остановился, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Затем он мало-помалу различил фигуру Сигурда – тот осторожно продвигался вперед по узкому скальному выступу, который нависал над бурлящим потоком. Лоример, изо всех сил напрягая зрение, всмотрелся и похолодел.
– Господи боже, – прошептал он едва слышно. – Остается надеяться, что Филип не последует за ним
Прищурившись, он продолжал смотреть туда, где находились Филип и Сигурд. Из груди Джорджа вырвался сдавленный крик, когда он увидел, как высокая стройная фигура Эррингтона, который некстати решил продемонстрировать недюжинную храбрость, появилась на узком и крайне опасном выступе. Джордж не помнил, каким образом ему удалось по скользким камням преодолеть оставшийся участок подъема. Ему показалось, что в какой-то момент у него открылось второе дыхание. Он не останавливался ни на секунду, пока не очутился на том же выступе. Однако ни Сигурд, ни Филип его не заметили. Они располагались спиной к нему, и он боялся сделать резкое движение или заговорить, опасаясь тем самым спровоцировать кого-либо из них на опрометчивое, неловкое движение – это неизбежно привело бы к падению в водопад одного или обоих. Поэтому Джордж предпочел оставаться позади, не шевелясь и не издавая ни звука, – просто глядел, как и они, на великолепный вид внизу. С этой точки Ньедегорзе походил на огромный кипящий котел, над которым поднимался пар, пронизанный золотым и серебристо-голубым сиянием. На самом деле это были брызги и водяная пыль. Облака брызг то и дело меняли форму, смутно напоминая руки призраков, которые то манили к себе, то смыкались, словно в молитвенном жесте. В отдельные моменты они походили на порхающих вверх-вниз существ, словно сотканных из легкой паутины оттенков зеленоватого и малинового. Временами они исчезали, и кипящее пеной устье водопада окрашивала радуга. Эррингтон как ни в чем не бывало смотрел в пропасть, заполненную бурлящей, клокочущей водой и пеной. Он сдвинул назад, с бровей к затылку, козырек своей кепки, и ветер свободно трепал его темные кудри. Филип прекрасно владел своими нервами, и то, что творилось внизу, под ним, не вызывало у него головокружения. На лице его был написан совершенно чистый, откровенный восторг от вида чудесного явления природы, доступный всем тем, кто наделен поэтической, артистичной натурой. И хотя он стоял на узеньком, хрупком на вид каменном выступе, и одно неверное движение могло закончиться его гибелью, он, похоже, совершенно не ощущал опасности своего положения. Оторвав взгляд от водопада, Филип дружелюбно посмотрел на Сигурда, который, в свою очередь, пристально глядел на него.
– Ну что ж, старина, – бодро и радостно произнес Эррингтон, – прекрасный вид! Вы достаточно на него насмотрелись? Может, пойдем обратно?
