Сигурд заметил людей, спешащих ему на выручку, и теперь весьма сердито и протестующе махал руками, явно давая им понять, чтобы они возвращались. Весь вид маленького уродца говорил о том, что он вне себя от гнева. Сигурд казался сказочным королем, волшебными владениями которого был окрашенный в невероятно красивый малиновый цвет водопад, куда он в гневе пытался не допустить чужаков. Они же, однако, лишь ускорили свое продвижение к цели и уже почти добрались до вершины водопада – но тут еще один пронзительный крик эхом пролетел над подсвеченными солнцем тучами водяной пены и пыли.
Все снова остановились. Сигурда, который, похоже, окончательно обезумел, они теперь видели совершенно отчетливо. Он, повернув голову, посмотрел на них и хорошо знакомым жестом отбросил назад длинные волосы, смеясь, словно в приступе веселья. Затем карлик внезапно поднял руки и сложил ладони вместе над головой, приняв такую позу, словно за спиной у него крылья и он собирается взлететь.
– Сигурд! Сигурд! – закричал Гулдмар, в зычном голосе которого нетрудно было уловить нотки душевной боли. – Вернись! Вернись к Тельме!
Услышав обожаемое им имя, карлик, казалось, на мгновение заколебался. Пользуясь этим мгновением его нерешительности, Эррингтон и Лоример рывком бросились вперед, но было слишком поздно. Увидев их приближение, Сигурд осторожно, плавно шагнул вперед, на самый край водопада, где, казалось, и ногу-то поставить некуда. Затем он с таинственным, хитрым выражением на лице обернулся к тем, кто пытался его спасти, и громко, издевательски рассмеялся.
После этого, все еще держа сложенные ладони над головой, не обращая внимания на раздавшиеся крики ужаса и продолжая улыбаться, Сигурд прыгнул и полетел вниз, вниз, вниз, в ревущую пропасть! На какие-то полсекунды, краткий, скоротечный миг, его жалкая, изломанная фигурка мелькнула среди розовых бликов, играющих среди огромных масс воды, и навсегда пропала, проглоченная водопадом. Сигурда не стало – со всеми его поэтическими иллюзиями и заблуждениями, с его мечтами, с так и не высказанной любовью и всеми мучившими его горестями. Сигурд исчез там, где души, подверженные недугам, лечат и делают совершенными благодаря нежной заботе премудрого и милосердного Господа, того, чьи пути неисповедимы и слишком сложны для нашего понимания.
«Я ушел, госпожа! – Так он, наверное, сказал бы той, что невольно поселила в его сердце неутихающую боль. – Ушел туда, где я стану стройным, сильным и храбрым! Госпожа, если вы встретите меня в Вальхалле, вы меня полюбите!»
Молю, не думай плохо об этом святом человеке! Он ведет тяжелую борьбу с плотью и дьяволом!
Охваченные ужасом свидетели трагедии с минуту стояли неподвижно, не произнося ни слова, – они на какое-то время оцепенели, пораженные тем, как внезапно и быстро все произошло. Затем, придя в себя, они, словно по команде, стали торопливо спускаться к подножию водопада – видимо, всем одновременно пришла в голову мысль, что, возможно, удастся каким-то чудом достать тело Сигурда, хотя несчастный наверняка разбился о торчащие сквозь пенные буруны острые выступы скал, и не приходилось сомневаться, что его труп изувечен до неузнаваемости. Но даже этой возможности судьба им не предоставила. Нигде не было видно ни безвольно носимого водой, ни тем более барахтающегося тела. Пока путешественники смотрели во все глаза, еще не потеряв надежду хоть что-нибудь обнаружить, цвет неба изменился. Из ярко-малинового он стал бледно-фиолетовым, словно аметист, оттенком напоминая траву под названием ломонос. На его фоне стал меняться и цвет пены и брызг, пеленой висящих над водопадом, – они замелькали разными оттенками розового, затем стали нежно-зелеными и наконец приобрели янтарный цвет вина. Первым заговорил Гулдмар. Его голос был немного хриплым – чувствовалось, что в душе у него бушуют сильные эмоции.
– Бедный парень, с ним покончено! – сказал старый фермер, и в глазах его заблестели слезы. – И, хотя боги знают, что делают, все же я не ждал, что его конец будет таким! Да, печальное возвращение нам предстоит. Я даже не представляю, как рассказать о случившемся Тельме! – И старик горестно покачал головой, одновременно принимая сочувственное рукопожатие от Эррингтона. Будущий зять фермера смотрел на него с грустью и состраданием. – Понимаете, – продолжил Гулдмар, – мальчишка не был моим сыном, это правда, и с головой у него в самом деле не ладилось. Но все же мы знали его с тех пор, когда он был совсем малышом. И моя жена очень любила и жалела его из-за того, что он такой – он ведь был в этом не виноват. И Тельма тоже – он ее первый товарищ по играм…
