Внезапно смех Ульрики прервался – она набросила себе на голову передник и бурно разрыдалась.
– Эта женщина, должно быть, сумасшедшая! – вскричал старый фермер, поставленный в тупик таким поведением. Затем, взяв Эррингтона под руку, он сказал: – Вы правы, мой мальчик! Хватит с нас всего этого. Давайте отряхнем с наших ног пыль этого места и отправимся домой. Я сыт по горло!
Покинув дом священника, все прямиком отправились на берег и вскоре уже были на пути к ферме Гулдмара, пересекая в лодке фьорд. На этот раз прилив помогал им. Вечер выдался просто замечательный. Дул легкий прохладный ветерок, волны мерно плескали в борт суденышка. Умиротворяющий пейзаж, который можно было видеть вокруг, вскоре успокоил взбудораженные нервы всех находившихся на борту. Тельма, как всегда, поджидала их на крыльце дома, но казалась более бледной, чем всегда, после всех страхов и потрясений, которые выпали на ее долю. Однако объятия и поцелуи отца и возлюбленного вскоре вернули на ее лицо румянец, а в глазах девушки снова появился радостный блеск. О печальной судьбе Сигурда до сих пор не было сказано ни слова – когда она спросила о ее верном товарище, ей сказали, что он «как всегда, где-то носится». Только когда Эррингтон и его друзья вернулись на яхту, старый Гулдмар, оставшись с дочерью наедине, с осторожностью поведал ей печальную новость. Известие вызвало у нее ужасные шок и потрясение – видимо, это было уже слишком для и без того измученных нервов девушки. Она рыдала так, что даже Сигурд, если бы мог видеть это, пожалуй, был бы удовлетворен и благодарен. Подумать только, Сигурда – любящего, преданного Сигурда – больше нет и никогда не будет! Сигурд, ее товарищ по играм, верный друг и помощник, ее обожатель – мертв! Ах, как убивалась о нем Тельма! С какой нежностью и сожалением она вспоминала его странные слова «Госпожа, вы убиваете бедного Сигурда!». С грустью Тельма задумалась о том, не была ли она, ослепленная своим всепоглощающим чувством к Филипу, слишком невнимательна к бедному безумцу. Его бледное, несчастное, вызывающее жалость лицо теперь так и стояло у нее перед глазами. Горе от этой потери было самым тяжелым, которое она испытала с того момента, когда ее мать погрузилась в свой последний, вечный сон. Бритта тоже плакала и не находила себе места – ведь и она хорошо относилась к Сигурду. Поэтому прошло довольно много времени, прежде чем обе девушки смогли в достаточной степени успокоиться, чтобы улечься спать. Когда Тельма, с мокрыми от слез щеками, наконец крепко заснула, ее отец все еще сидел в одиночестве на крыльце, погруженный в грустные размышления. Время от времени он нервно ерошил пальцами седые волосы – то, что произошло с его дочерью в доме Дайсуорси, мучило и раздражало его гордый дух. Он прекрасно понимал, что извинения преподобного ничего не значат, что все жители поселка станут плохо говорить о Тельме и теперь будут еще сильнее настроены против нее. Получалось, что нет никакой возможности предотвратить скандал, пока Дайсуорси находится в Боссекопе и может в любой момент разжечь его. Старый фермер думал и думал, пытаясь предвидеть разные варианты развития событий. Наконец он встал и направился в дом, собираясь отойти ко сну. При этом он продолжал бормотать себе под нос: «Должен быть способ, должен! И я думаю, что чем скорее его удастся найти, тем лучше для девочки».
На следующее утро сэр Филип пришел в дом фермера необычно рано и, закрывшись с хозяином в одной из комнат, о чем-то беседовал с ним наедине более часа. Когда разговор был закончен, в комнату пригласили Тельму и рассказали ей обо всем. Никаких немедленных результатов этот таинственный разговор не принес, во всяком случае, очевидных. Правда, в последующие несколько дней атмосфера в доме фермера заметно изменилась. Сонное спокойствие уступило место суматохе и оживлению. Более того, к удивлению жителей Боссекопа, парусный бриг под названием «Валькирия», принадлежащий Олафу Гулдмару, который в течение многих месяцев стоял на специальных подпорках на берегу, внезапно заметили в водах фьорда. Вальдемар Свенсен, штурман Эррингтона, все время был чем-то занят на палубе брига – похоже, он наводил на судне порядок, чтобы держать бриг в полностью рабочем состоянии. Задавать ему какие-либо вопросы не имело смысла – он был не из тех людей, которые с готовностью удовлетворяют чужое праздное любопытство. Постепенно в поселке стал распространяться слух о том, что Ловисе удалось добиться по крайней мере одной своей цели – Гулдмары собирались уезжать, то есть покинуть Альтен-фьорд!
