Поначалу к таким разговорам относились с недоверием. Но они продолжались и становились все более настойчивыми. К тому же они начали обретать кое-какие конкретные подтверждения – к примеру, некоторые видели, как из фермерского дома на борт «Эулалии» и «Валькирии» были перевезены на лодках несколько тюков. Эти приготовления вызвали огромный интерес и любопытство. Однако никто не осмеливался напрямую спросить, что, собственно, происходит. Преподобный мистер Дайсуорси не вставал с постели, сраженный «жестокой простудой», как он объяснил сам, и потому не имел возможности заняться своим любимым делом, а именно разнюхиванием. Поэтому, когда в одно прекрасное солнечное утро «Эулалия» огласила окрестности мощным паровым свистком, который эхом отразился от склонов гор, немногие околачивавшиеся на берегу жители поселка замерли в неподвижности и посмотрели в направлении, откуда до них донесся этот звук, или же спустились на шаткую пристань, чтобы понять, что случилось. Даже священник, несмотря на физические страдания, сполз с постели и приник толстым лицом к окну, откуда ему открывался прекрасный вид на сверкающие воды фьорда. Велико же было его удивление и замешательство, когда он увидел прекрасную яхту, гордо направляющуюся к выходу из фьорда, и следующий за ней на буксире бриг Гулдмара. В какой-то момент яхту чуть качнуло с киля на корму, словно она в знак прощания сделала учтивый книксен темным громадам гор, и на ее средней мачте весело заполоскался английский флаг. Затем судно плавно заскользило по невысоким волнам. Если бы у мистера Дайсуорси имелся полевой бинокль, он смог бы разглядеть на палубе высокую, стройную фигуру девушки, которая, набросив на золотистые волосы малиновый капюшон своего белого платья, стояла и печально глядела на медленно уплывающие вдаль берега Альтен-фьорда. Но глаза ее таили улыбку, в них больше не было слез.
– Тебе грустно, что ты уезжаешь, Тельма? – мягко спросил Эррингтон, осторожно обнимая ее одной рукой. – Ты не жалеешь, что доверила мне свою жизнь?
Девушка шутливо накрыла пальчиками губы Филипа.
– Жалею! Ах ты, глупый мальчик! Я рада и благодарна тебе! Но я ведь прощаюсь со своей прежней жизнью, разве не так? Милый старый дом! И бедный Сигурд!
Голос Тельмы дрогнул, и из ее глаз все же пролились слезы.
– Сигурд счастлив, – мрачно сказал Эррингтон, беря в свою руку кисть девушки и целуя ее. – Поверь мне, любовь моя, – если бы он прожил дольше, на него могла обрушиться какая-нибудь ужасная напасть. Так что лучше уж пусть все будет так, как есть!
Тельма минуту-другую молчала, а затем внезапно спросила:
– Филип, ты помнишь, где я впервые тебя увидела?
– Отлично помню! – ответил Эррингтон, с обожанием глядя в поднятое к нему прекрасное лицо девушки. – Неподалеку от чудесной пещеры, которую я потом исследовал.
Черты Тельмы выразили удивление.
– Ты заходил внутрь? Ты видел…
– Все! – подтвердил Филип и рассказал о своих приключениях в то утро и о своей первой встрече с Сигурдом. Тельма слушала очень внимательно, а когда он закончил, прошептала:
– Знаешь, там спит моя мать. Вчера я в последний раз отнесла ей цветы. Со мной был отец – мы попросили у нее благословения. И я думаю, что она его даст, Филип, – уверена, она знает, какой ты хороший и как я счастлива.
Эррингтон погладил Тельму по шелковистым волосам и ничего не ответил. «Эулалия» к этому времени достигла изгиба Альтен-фьорда, и Боссекоп стал быстро таять вдали. Олаф Гулдмар и остальные вышли на палубу, чтобы посмотреть на него в последний раз.
– Не сомневаюсь, что я снова увижу эти места задолго до тебя, Тельма, дитя, – сказал старый фермер, окидывая прощальным взглядом исчезающий берег. – Хотя, когда ты счастливо выйдешь замуж в Осло, мы с Вальдемаром Свенсеном пройдемся как следует по морю на «Валькирии». Если случится шторм, я на какое-то время снова стану молодым и снова смогу насладиться видом темных могучих волн и почувствовать на лице брызги и морскую пену! Да, мне нравится жизнь моряка-непоседы, и я не прочь иногда ощутить ее вкус. Нет ничего, что могло бы сравниться с бескрайним океаном и могучим ветром!
Сняв с головы кепку, Гулдмар выпрямился и всей грудью вдохнул морской воздух, словно воин, желающий ощутить запах битвы. Остальные слушали его, невольно поддаваясь энтузиазму, с которым он говорил. Тем временем берега Альтен-фьорда полностью пропали из виду, и вскоре «Эулалия» уже бороздила просторы открытого моря. Суда направлялись в Осло, где было решено сыграть свадьбу Тельмы. После этого сэр Филип предполагал оставить яхту на попечение друзей, которым предстояло вернуться на ней в Англию. Сам же Эррингтон собирался направиться со своей молодой женой в Германию. В этой поездке их должна была сопровождать Бритта в качестве служанки Тельмы. Олаф Гулдмар, как он сам незадолго до этого сказал, хотел проделать морское путешествие на «Валькирии», как только судно будет укомплектовано экипажем и полностью оборудовано всем необходимым (он намеревался решить все эти проблемы в столице Норвегии).
