Таковы были планы. Пока же вся веселая компания находилась на борту «Эулалии». Эррингтон отдал свою каюту в полное распоряжение своей красавицы-невесты и ее служанки, которая испытывала неописуемый восторг как по поводу перемен в ее жизни в целом, так и в связи с избавлением от преследований со стороны бабки. Суда шли и шли вперед – мимо Лофотенских островов и дальше, и перед ними разворачивались красоты норвежских берегов. А жители Боссекопа понапрасну вглядывались вдаль, ожидая их возвращения в Альтен-фьорд. Короткое норвежское лето подходило к концу. Некоторые птицы уже улетали в теплые края. Словом, все шло как обычно. Казалось, в округе стало даже немного скучно из-за отсутствия «ведьмы» и тех эмоций, которые позволяли держаться «в тонусе» суеверным жителям поселка благодаря случавшимся с ними время от времени приступам возмущения и религиозного экстаза. Тем временем в Боссекоп вернулся прежний священник. Он приступил к выполнению своих обязанностей и освободил от них временно заменявшего его преподобного Чарльза Дайсуорси, который вернулся к своим прежним, обожавшим его прихожанам в Йоркшир. Трудно сказать, была ли удовлетворена отъездом Гулдмаров, а вместе с ними и ее внучки Бритты, старая Ловиса или же она продолжала гневаться. Она почти не выходила из своей хижины в Тальвиге и ни с кем не встречалась, кроме Ульрики. Та стала держаться с куда большим достоинством, чем прежде, и удивляла даже прочих верующих своим набожным и благочестивым поведением и неизменно мрачным видом.
Понемногу сплетни по поводу исчезновения «белой ведьмы» и ее отца утихли. Люди со временем перестали судить и рядить о том, в самом ли деле богатый англичанин сэр Филип Эррингтон собирался жениться на Тельме (в подавляющем большинстве местные жители все же склонялись к тому, что это невозможно). При этом отсутствие Гулдмаров, которых все так ненавидели, воспринималось всеми с облегчением. В то же самое время слухи о судьбе сумасшедшего Сигурда, конечно же, воспринимались как свидетельство еще одного, совсем недавнего преступления «язычника», которого в итоге обвинили в том, что именно он тем или иным способом подстроил смерть несчастного парня. Старый фермерский дом на заросшем соснами холме стоял пустым, изнутри не доносилось ни звука. Его двери и окна была наглухо заколочены досками, чтобы защитить строение от дождей и ветров. Только голуби, предоставленные сами себе и потому вынужденные самостоятельно добывать себе пропитание, целыми днями сидели на крыше и ворковали или же семенили по садовым тропинкам. Время от времени они взъерошивали перья, словно размышляя о том, куда делась девушка, которая всем управляла в доме и на участке и чья улыбка была ярче солнечных лучей. Местные жители избегали даже приближаться к участку, словно его населяли призраки. Через некоторое время розы, за которыми перестали ухаживать, завяли и засохли. Да и сам дом с опустевшим крыльцом и заросший сад приобрели заброшенный вид.
Между тем в высшем обществе Лондона словно мощный электрический разряд пронеслись волны изумления, разочарования, возмущения и ужаса. Матроны, планирующие замужество своих дочерей, а также хорошенькие девицы, которые, словно птички по весне, только начинали, почистив перышки, вылетать на еще неокрепших крылышках в свет и у которых «имелись ожидания», получили крайне неприятный сюрприз. Причина их горьких чувств была очень проста. Ею стало объявление, опубликованное в «Таймс», в разделе «Бракосочетания». Вот что в нем говорилось:
«Английское консульство в Осло, Норвегия, объявляет о браке сэра Филипа Брюса-Эррингтона, баронета, и Тельмы, единственной дочери Олафа Гулдмара, фермера из Альтен-фьорда, Норвегия. Особых приглашений не будет».
Теперь вся смертность – игрушка, вздор![17]
– Я думаю, – с нажимом сказала миссис Раш-Марвелл, кладя номер «Морнинг пост» на стол рядом с приборами, в которых ей подали завтрак, – я думаю, что его поведение – просто позор!
Мистер Раш-Марвелл, худощавый джентльмен с чисто выбритым лицом землистого цвета, во всех движениях которого ощущалась какая-то виноватость и даже испуг, торопливо поднял взгляд.
– О ком вы говорите, моя дорогая? – поинтересовался он.
– Ну как же, об этом злополучном молодом человеке, Брюсе-Эррингтоне! Как ему не стыдно!
И миссис Марвелл, поправив на своем маленьком носике очки, уставилась на мужа с упреком.
– Только не говорите мне, Монтэг, что вы забыли о связанном с ним скандале! В прошлом году он в самый разгар сезона отправился в путешествие на своей яхте – в Норвегию, взяв с собой троих самых близких друзей. Мне говорили, что все они распутники. Так вот, там он вел ужасно распутный образ жизни, совращал всех крестьянских девушек, которые попадались ему под руку, и в конце концов женился на одной из них, простой фермерской дочке. Неужели вы не помните? Мы же видели объявление о его свадьбе в «Таймс».
