Откинувшись на спинку стула, леди Уинслей рассмеялась и отбросила расчесанные служанкой волосы на плечи. Затем она легкими прикосновениями рук кокетливо задрапировалась в складки своего бледно-розового халата, украшенного валенсьенскими кружевами. Она, безусловно, была очень миловидной женщиной. Высокая, со стройной фигурой, с изящными манерами, которые сделали бы честь королевскому двору, Клара, или леди Уинслей, вполне заслуживала того, чтобы в обществе ее считали – и вполне заслуженно – одной из первых красавиц. Мягкий взгляд ее темных, чарующих глаз таил в себе опасность для мужских сердец. Лицо у леди Уинслей было бледное, но кожа имела приятный оттенок сливок и казалась удивительно свежей и гладкой. Небольшой рот имел безупречную форму. Правда, на ее роскошных ресницах все же можно было заметить следы специального удлиняющего карандаша, от нее исходил запах редких дорогих духов и других косметических средств, да и в целом было что-то не совсем искреннее и натуральное даже в ее восхитительной улыбке и безупречных манерах. Но лишь очень немногие, да и то отпетые циники, могли аргументированно подвергать сомнению ее физическую красоту. Исключительно они иной раз задавались вопросом, имеются ли у нее достаточные основания для того, чтобы пленять мужчин и будить в них страсть, а также, высокомерно провозглашая свое превосходство, фактически топтать ногами чувства женщин, которые не так красивы и удачливы, как она. Большинство представительниц ее пола ей завидовали. Но миссис Раш-Марвелл, для которой период жизненного расцвета был уже позади и которая к тому же завоевывала свои успехи в обществе с помощью только лишь ума и такта, даже при всем желании не могла ранить чувства женщины такой красоты, как леди Уинслей, или каким-то образом вызвать недоброжелательство с ее стороны. Наоборот, миссис Раш-Марвелл всегда искренне восхищалась людьми, которых природа одарила красотой, и потому теперь смотрела на леди Уинслей сквозь очки с улыбкой безусловного одобрения.
– Вы очень хорошо выглядите, Клара, – сказала она. – Кажется, вы минувшим летом ездили в Киссинген, не так ли?
– Именно, – со смехом ответила хозяйка. – Это было чудесно! Полагаю, вы знаете, что Ленни отправился туда следом за мной! Разве это не смешно?
Миссис Марвелл в некотором сомнении кашлянула.
– Но разве лорд Уинслей даже не пытался сделать вид, что…
Брови леди Клары сошлись на переносице.
– О да! В течение пары недель или около того. Вместе с ним, конечно же, приехал Эрнест, и они все равно ходили повсюду вместе. Мальчику это очень нравилось.
– Теперь я вспомнила, – сказала миссис Марвелл. – Но я ни разу не видела вас с тех пор, как вы вернулись, Клара, – если не считать того случая в парке и еще одного в театре. Вы практически все время проводили в Уинслей-Корт – кстати, сэр Фрэнсис Леннокс тоже находился там?
– Ну конечно, естественно! – ответила красавица с хладнокровной улыбкой. – Он таскается за мной повсюду, как собачка! Бедный Ленни!
Гостья еще раз многозначительно кашлянула. Что же касается Клары Уинслей, то она разразилась звонким смехом и, встав со стула, милым и изящным движением опустилась рядом с гостьей на колени, словно стараясь ее задобрить.
– Да ладно вам, Мимси! – сказала она. – Вы же не станете пытаться казаться правильной и добродетельной в это время дня! Это было бы просто смешно! Дорогая моя, великодушная, добрая, милая Мимси! Вы же не хотите превратиться в чопорную, скучную, вредную миссис Гранди[18]! Я в это ни за что не поверю! И еще – вы не должны сурово осуждать бедного Ленни – он такой кроткий, послушный, хороший мальчик, и к тому же вполне симпатичный!
Миссис Марвелл слегка поерзала в кресле.
– Я не хочу говорить о
Леди Уинслей вскочила на ноги. В ее глазах мелькнуло презрение.
– Вы спрашиваете, что я собираюсь делать? – повторила она с горечью. – Принять их, конечно, это будет для Брюса-Эррингтона худшим наказанием! Я соберу весь цвет общества – а он приведет с собой какую-то селянку и будет краснеть за нее! Вот это будет развлечение! Представьте себе норвежскую крестьянскую девушку с огромными ногами и обветренными руками! Она ведь, наверное, даже не знает, как надо есть мороженое – ложечкой или пальцами! Говорю вам, Брюс-Эррингтон будет умирать от стыда – и поделом ему!
Миссис Марвелл несколько смутил грубый издевательский хохот, которым хозяйка завершила свою тираду. Она лишь поинтересовалась:
– Так, значит, вы пошлете им приглашения?
– Конечно!
