С каждым прожитым днем по мере того, как между Филипом и Тельмой как мужем и женой росли и крепли самые теплые чувства, они становились все ближе друг другу и напоминали участников дуэта, пение которых приобретало все большую гармоничность и слаженность. Разумеется, многое из этого взаимного встречного движения, притирки характеров и сближения в отношении к жизни проистекало из кротости Тельмы и ее способности мягко приноравливаться к окружающему. Но именно эта способность, нисколько не унижая ее, возвела ее в глазах сэра Филипа на пьедестал, на трон, превратив ее для мужа в настоящую королеву, перед которой Эррингтон готов был в любой момент преклонить колени (хотя сама Тельма об этом даже не подозревала). Он стал горячим обожателем и поклонником таких ее женских качеств, как доброта, мягкость и смирение. Тельма всегда без каких-либо вопросов или возражений безоговорочно подчинялась всем его желаниям – хотя, как уже говорилось, в первое время она чувствовала себя несколько подавленной и изумленной свидетельствами финансового могущества своего супруга и подчас не знала, что делать со всеми теми роскошными подарками, которыми осыпал ее Филип. Предсказания практичной Бритты сбылись – простые платья, которые ее госпожа носила в Альтен-фьорде, вскоре сменились более дорогими нарядами, хотя сэру Филипу нравился прежний, норвежский гардероб супруги. В душе он считал, что те платья ничем не хуже, а может быть, и лучше, чем продукция парижских модисток.
Однако приходилось следовать прихотям капризного социального божества – Моды, если не полностью, то хотя бы частично. Так что прямые, простые платья Тельмы убрали в шкафы, как напоминание о прежней жизни. Их сменили самые дорогие и утонченные туалеты. Некоторые из них тоже выглядели довольно просто, некоторые изысканно, но при этом было весьма трудно определить, какие из них больше шли их очаровательной обладательнице – она во всех выглядела просто замечательно. Сама Тельма казалась довольно равнодушной в этом вопросе – она одевалась в то, что нравилось Филипу, и если он был доволен, она была счастлива и ни к чему в этом плане больше не стремилась. Зато жизнерадостные глаза Бритты загорались гордостью и восхищением, когда она видела свою фрекен, наряженную в великолепные платья из сверкающего шелка или мягкого бархата, с сияющими в волосах уникальными украшениями. Именно Бритта следила за сохранностью изысканных драгоценностей, накапливавшихся на туалетном столике Тельмы. Бритта, по ее собственному мнению, стала довольно важной персоной. Одетая в аккуратное черное платье, в кокетливом муслиновом передничке и симпатичной шапочке, отделанной рюшами, она была весьма привлекательной миниатюрной горничной с розовощеким личиком и непокорными кудряшками. Правда, она совсем не походила на других горничных, работающих в особняках английской знати и зачастую выступающих в роли тренированных соглядатаев и наушниц. Впрочем, обязанностей у них было хоть отбавляй – светские дамы, которых они обслуживали, не могли позволить себе даже такое простое действие, как расчесывание волос. У Бритты же дел было немного, да и то большую их часть она придумывала себе сама. По этой причине она постоянно что-нибудь шила, упаковывала, что-нибудь полировала или стирала с чего-то пыль. Девушка от природы очень наблюдательная, она всегда бывала в курсе происходящего – от ее глаз ничто не ускользало. Но что бы она ни замечала и что бы ни слышала, она всегда держала все при себе и не распускала свой острый язычок. Хотя ее поражало многое из того, что она видела вокруг, ей хватало ума не делать так, чтобы это становилось для всех очевидным, и она старалась сохранять внешнюю невозмутимость и хладнокровие – даже когда она вместе с Филипом и Тельмой путешествовала из Германии в Париж, и у нее от восхищения при виде тех великолепия и роскоши, которые она видела в магазинах, захватывало дух.
В Париже было завершено наполнение гардероба Тельмы. Там пришлось обратиться к некой мадам Розин, известной своим «художественным вкусом». Оценив профессиональным взглядом красоту фигуры и царственную осанку новой клиентки, она использовала все свое мастерство и возможности и добилась того, чтобы платья леди Брюс-Эррингтон вызвали изумление и зависть у всех, кому выпадет их увидеть.
– Благодаря этому заказу люди оценят и мое мастерство, – заявила мадам. – Модель настолько хороша, ее фигура так совершенна, что мои работы предстанут перед всеми в самом выгодном свете. Ко мне буквально хлынут бесформенные заказчицы и будут умолять сшить им платья, думая, что если они будут одеваться у меня, то я смогу сделать так, чтобы они выглядели как миледи. И они заплатят мне хорошие деньги! – Проницательная мадам покачала головой. – Бог мой! Еще какие деньги! Ну, а если они по-прежнему будут выглядеть ужасно, то в этом будет не моя вина.
