– Очень хорошо! Тогда слушай! – Теперь Филип обнял жену обеими руками и посмотрел в ее прекрасное лицо с внезапной серьезностью. – Тельма, жена моя, вот что приказывает тебе твой муж и господин. Наплюй на все вульгарные эксцессы моды, и ты доставишь мне этим больше радости, чем человек может выразить словами. Оставайся такой же прекрасной, какая ты есть, и сохраняй чистоту своей души, не опускайся до мнения толпы. И тогда я буду самым гордым из живущих на земле мужчин, потому что для меня ты и моя любовь к тебе – это святое! И последнее. – Тут Филип снова улыбнулся. – Отдай этот корсаж Розин и скажи ей, чтобы она сшила что-нибудь более скромное и полезное с точки зрения здоровья. А теперь, Тельма, – еще один поцелуй! Милая ты моя!
Тельма тихонько засмеялась и отправилась обратно к ожидающей ее разгневанной модистке.
– Прошу прощения за сказанные мной резкие слова, – любезно произнесла она. – Видите ли, я просто не поняла, в чем дело. Но, хотя это платье в самом деле очень модное, я не хочу его носить. Поэтому сшейте к нему, пожалуйста, другой корсет, слегка открытый у шеи. А рукава сделайте до локтя. Вы ведь ничего на этом не потеряете, потому что я заплачу вам назначенную сумму полностью. И простите меня, пожалуйста, за недопонимание и за необдуманные высказывания!
Миледи принесла свои извинения с таким изяществом и в такой искренней манере, что мадам Розин не могла не смягчиться и не ответить на них улыбкой. Правда, в глубине души она пожалела, что такие красивые шея и руки останутся скрытыми от всеобщего обозрения и не станут предметом обсуждения, но все же решила покориться неизбежному. Забрав с собой непристойный, по мнению заказчицы, корсет, она через пару дней предложила ему на замену другой, весьма симпатичный и более подходящий по той простой причине, что он оказался достаточно скромным.
После отъезда из Парижа сэр Филип отвез жену прямо домой, в свое замечательное старое поместье в Уорикшире. Тельма пришла в неописуемый восторг от своего нового обиталища, окруженного могучими дубами. Все здесь – засаженные розами сады, теплицы, просторные комнаты дома, украшенные великолепными гобеленами, старая дубовая мебель, уникальные картины, великолепная библиотека, большие гостиные, обставленные и украшенные в стиле Людовика Пятнадцатого, – все здесь наполняло ее душу гордостью и восхищением с оттенком нежности и светлой грусти. Это был дом Филипа! И теперь она, Тельма, тоже находилась здесь, чтобы все это приносило ему еще большую радость и счастье! Она не могла представить для себя судьбы лучше. Старые слуги, обитающие в поместье, поприветствовали свою новую госпожу с подчеркнутым уважением и были явно поражены ее красотой. Правда, когда они узнали ее получше, их стали еще больше удивлять ее исключительная вежливость и добрый нрав. Экономка, осанистая седовласая дама, которая прислуживала еще предыдущей леди Эррингтон, матери Филипа, объявила, что Тельма – «это ангел». А дворецкий от души поклялся, что с приездом новой хозяйки «он узнал наконец, что такое королева!».
