Кто может адекватно описать радостное возбуждение от посещения аристократического «большого приема»? Многолюдного, масштабного, роскошного домашнего мероприятия, которое дает возможность лицезреть то, что в сознании людей, не принадлежащих к подлинным сливкам общества, часто формулируется расхожей фразой «никогда не видел такой толпы на лестнице!»? Кто в состоянии достаточно ярко хотя бы внешне описать дом, где происходит подобное событие, и прилегающее к нему пространство – даже при том, что в царящем вокруг такого дома столпотворении карет и экипажей, кричащих мальчишек на побегушках и взмыленных полицейских, по сути, нет ничего приятного? Кто сумеет изобразить обычными человеческими словами обиду и возмущение, обуревающие важных, полных собственного достоинства кучеров, которым создают помехи ничего плохого не замышляющие, но такие бестолковые «простые» кебмены? Кому по силам достойно рассказать об очаровании закрытой сверху полосатыми тентами улицы, по обеим сторонам которой расставлена целая коллекция тропических растений в дюжинах горшков, привезенных специально для оформления и освещенных китайскими фонариками? Куда до всего этого апельсиновым рощам Италии, озаренным мягким светом южной луны! Разве может все это сравниться с чудесами в виде полосатых полотняных навесов? Ведь растения и лунный свет – это всего лишь произведения природы, а они не вызывают у людей изумления и восхищения. А вот улица, укрытая матерчатыми навесами, неизменно вызывает эти чувства! Как только где-нибудь появляются подобные атрибуты, вокруг сразу же собирается толпа детей-беспризорников и горничных, чтобы поглядеть на это великолепие. Когда им надоедает просто стоять и глазеть, они начинают расхаживать туда-сюда, получая от этого странное удовольствие. Нищий, мучимый голодом и мечтающий раздобыть корку хлеба, тоже приостанавливается при виде всего этого, чтобы поинтересоваться у страдающего насморком подметальщика, что тут будет – свадьба или прием. И если оказывается, что полотняные навесы над улицей растянуты по случаю предстоящего свадебного торжества, нищий задерживается, чтобы посмотреть на прибывающих гостей. Если же выясняется, что в этом месте состоится бал или прием, бедолага уходит, но собирается вернуться в то время, на которое назначено мероприятие, и по крайней мере попытаться уговорить кого-нибудь из участников действа швырнуть ему пенни, чтобы затем раздобыть какой-нибудь еды на ужин. Да – большое количество людей испытывает горькие чувства при виде полотняных тентов, растянутых над улицей. Это люди, которые не могут позволить себе устраивать вечера и приемы, хотя им бы тоже этого хотелось. Например, хорошенькие молодые девушки, которым никогда в жизни не доводилось бывать на танцах и которые всеми своими невинными сердцами мечтают хоть одним глазком взглянуть – хотя бы разок взглянуть! – на то, что для них недостижимо и о чем они могут только мечтать. И еще одинокие юноши, которые простодушно полагают, что все те, кто обладает привилегией пройти между двух рядов экзотических растений в кадках, о которых здесь упоминалось, должно быть, объединены между собой самой крепкой дружбой, какая только возможна. Нищие, голодные мужчины и женщины, исходя слюной, представляют себе ломящиеся от изысканных яств столы, скрытые за стенами домов, вокруг которых натянуты полосатые тенты. Они думают о лакомствах, даже названий которых им не приходилось слышать ни разу в жизни и о которых они не имеют ни малейшего представления. А между тем весьма возможно, что время от времени мимо всего этого проходит некий Мудрец с мрачным лицом и хмурит брови при виде расточительства, безумной, бесполезной роскоши, хвастовства и притворства, которые символизируют подобные Улицы, Затянутые Тентами. Временами он может, словно герой старинных трагедий, пробормотать себе в бороду что-то вроде «Ничего, придет время, когда вы за это поплатитесь!». Да, мистер Мудрец, несомненно, так и случится. Это
