– А-а-а, вот оно как! Ну и ну! – восклицает она. – А я думала, что вы в Па-а-а-риже! Ма, ты представляешь, лорд Алджи здесь! И это так замечательно! Если бы я знала, что вы будете здесь, я бы осталась дома – да, так бы я и сделала!
Девушка весьма кокетливо кивает своей изящной головкой с блестящими каштановыми волосами. Ее мать, непрерывно сияя дежурной улыбкой, начинает подниматься по лестнице и жестом манит дочь за собой. Марсия идет за ней, а следом устремляется и лорд Алджернон Машервилл.
– Вы… что вы такое сказали! – жалобно бормочет он. – Вы… Вы ведь не возражаете против моего присутствия здесь, правда? Что до меня, то я… я ужасно рад видеть вас снова, знаете ли… ну, и все такое!
Марсия бросает на него короткий внимательный взгляд, который чем-то напоминает взгляд сороки – оценивающий и хладнокровный.
– О да! Пожалуй! – говорит Марсия с плохо скрываемым презрением. – Ну-у-у, вы что же, думаете, я вам верю? Вот дела! А вы хорошо провели время в Па-а-а-риже?
– Да, можно так сказать! – отвечает лорд Машервилл довольно равнодушно. – Я вернулся всего два дня назад. Леди Уинслей случайно встретила меня в театре и пригласила заглянуть к ней сегодня – как она сказала, «чтобы немного повеселиться». У вас есть хоть какое-то представление о том, что она имела в виду?
– Конечно! – отвечает Марсия, уроженка Нью-Йорка, с несколько гнусавым смешком. – А вы что же, этого не знаете? Мы все здесь для того, чтобы поглядеть на какую-то рыбачку с диких просторов Норвегии, на которой в прошлом году женился сэр Филип Эррингтон. Я так думаю, она всем нам устроит веселую жизнь. Как вы полагаете?
После этих слов собеседницы лорд Машервилл колеблется. Ему явно мешает монокль в глазу, и он теребит прикрепленный к нему черный шнурок. Он не блещет особым умом и вообще является едва ли не самым кротким и застенчивым из смертных. Но он джентльмен на свой бесхитростный лад и манер, и в его душе живут некие рыцарские понятия, а это все же лучше, чем совсем ничего.
– Я ничего не могу сказать по этому поводу, мисс Марсия, – говорит он с оттенком нервозности. – Я слышал в клубе, что… что леди Брюс-Эррингтон настоящая красавица.
– Да ну! – восклицает Марсия и разражается визгливым хохотом. – Неужели? Но, полагаю, ее красота в любом случае не позволит ей как следует овладеть правилами английской грамматики!
Лорд Машервилл ничего на это не отвечает. К этому моменту они с Марсией и ее матерью уже добрались до заполненной людьми гостиной, где леди Уинслей, облаченная в наряд из рубинового бархата, в украшениях из розовых бриллиантов, принимает гостей. Просто знакомых она встречает прохладной улыбкой и кивком. На близких друзей и подруг она устремляет многозначительный взгляд своих темных глаз. Она вся, от макушки до пят – живое воплощение высокомерия и сознания собственного совершенства. Рядом с ней стоит ее муж, несколько мрачный, но одинаково вежливый и доброжелательный по отношению ко всем прибывающим – он выполняет обязанности хозяина дома безукоризненно. Еще ближе к леди Уинслей, чем он, расположился сэр Фрэнсис Леннокс, который в паузах между волнами гостей находит время для того, чтобы шептать в ее розовое ушко какие-то малозначимые мелочи. В какой-то момент он даже рискует чуть поправить маленький венок бледных роз на ее плече, прикрепленный к одной из бретелек (их из вежливости называют рукавами), которые каким-то чудом удерживают корсет платья хозяйки дома там, где ему положено быть.
Миссис Раш-Марвелл тоже здесь – во всем своем блеске. Ее благодушное лицо с небольшим аккуратным носом сияет от удовольствия. Внушительный шлейф ее платья, сшитый из черного атласа и украшенный блестками, всем мешает, ее объемистый бюст колышется, словно неспокойное море. Его движения ограничивает лишь прозрачная кружевная вставка. Но все же миссис Раш-Марвелл – сама скромность в сравнении с хозяйкой особняка, чьи прелести выставлены напоказ с такой бесстыдной откровенностью, словно она балетная танцовщица. Впрочем, надо признать, что с нее берет пример и большинство остальных съехавшихся на прием дам. А присутствует ли на мероприятии мистер Раш-Марвелл? О да – с некоторым трудом мы находим его. Он прижат к стене и отделен от остальных роялем. Мистер Раш-Марвелл занят тем, что внимательнейшим образом изучает большой альбом, с почти нездоровым интересом рассматривая портреты людей, которых он никогда в жизни не видел и никогда не увидит. Рядом с ним стоит какой-то унылый прыщавый коротышка с длинными волосами, который смотрит на продолжающую расти толпу в комнате почти с ужасом в глазах. Раз-другой он бросает нерешительный взгляд на мистера Марвелла, словно намеревается заговорить – и наконец в самом деле к нему обращается, похлопав поглощенного изучением альбома мужа миссис Раш-Марвелл по плечу с несколько неожиданной энергией.
