– Я здесь для того, чтобы ихрать! – объявляет он. – Ихрать на бианино! Я великий музыкант! – Мужчина закатывает глаза кверху и, словно сдерживая рвущийся наружу восторг, начинает перечислять, загибая пальцы: – Бариж, Вена, Рим, Берлин, Санкт-Бетербург – меня знают везде! И уважают! Понимаете? – Он указывает на петлицу, в которую продета миниатюрная красная ленточка. – Это от Имбератора! Кайзера Вильгельма! А это от русского царя! – Человечек показывает перстень на мизинце. Затем он еще одним быстрым движением достает из жилетного кармана на глазах пораженного собеседника массивные золотые часы. – А это от моих барижских учеников! Я бианист! И я здесь, чтобы ихрать!
Произнеся эту тираду, коротышка расчесывает растопыренными пальцами свои длинные локоны и с вызывающим видом оглядывается вокруг. Мистер Раш-Марвелл слегка испуган. Ему кажется, что такого эксцентричного человека следует как-то успокоить. Совершенно очевидно, что его просто необходимо каким-то образом угомонить!
– Да, да, я все прекрасно понимаю! – блеет он, глядя на раздраженного гения и старательно кивая. – Вы здесь, чтобы играть. Именно! Да, да! Мы все скоро получим удовольствие от вашей игры. Уверен, это будет великолепно! Вы ведь прославленный герр…
– Махтенклинкен! – высокомерно произносит пианист. – Прославленный Махтенклинкен!
– Да … о, да! – Мистер Марвелл в отчаянии пытается произнести эту фамилию и с ужасом понимает, что ему это не под силу. – О да! Я слышал о вас, вы очень известны, герр… э-э… Махтен… Да-да, конечно! Умоляю, извините меня, я на минутку!
С благодарностью поймав повелительный взгляд супруги, мистер Раш-Марвелл отходит от рояля и присоединяется к ней. Она разговаривает с семейством Ван Клаппов и хочет, чтобы он увел куда-нибудь мистера Ван Клаппа, седобородого пожилого мужчину c лукавым лицом. Миссис Раш-Марвелл нужно спокойно и без помех обсудить с миссис Ван Клапп и Марсией подробности скандала.
В этот вечер найти место, где можно было бы присесть, во всем весьма просторном особняке семейства Уинслей практически невозможно – все диваны, оттоманки, стулья и кресла заняты полнеющими пожилыми дамами. Поэтому большая и лучшая часть собравшихся общается стоя, вежливо улыбаясь друг другу льстивыми улыбками и разговаривая с такой скоростью, словно их жизни зависят только от того, сколько слов им удастся произнести в течение ближайших двух минут. Миссис Раш-Марвелл, миссис Ван Клапп и Марсия медленно пробираются сквозь плотную толпу тараторящих и без конца улыбающихся людей, пока не оказываются рядом с леди Уинслей. Тут четверо дам образуют плотный кружок. Как только ей представляется такая возможность, миссис Марвелл шепчет на ухо хозяйке:
– Они пришли?
– Современный Парис и новая Елена Прекрасная? – со смехом уточняет леди Клара и пожимает белыми как снег плечами. – Нет, еще нет. Возможно, они вообще не появятся. Марсия, дорогая, вы выглядите совершенно очаровательно! А где лорд Алджи?
– Насколько мне известно, он не в тысяче миль отсюда! – отвечает Марсия, многозначительно прикрыв на мгновение свои темные глаза. – Сейчас он болтается где-то здесь! Ну надо же! Я вижу в дверях несколько разгоряченного мистера Лоримера!
Слово «разгоряченный» вряд ли можно считать подходящим для описания состояния Джорджа Лоримера, который со свойственным ему хладнокровием, но весьма решительно локтями прокладывает себе дорогу среди голых дамских плеч и спин, толстых обнаженных рук и длинных шлейфов, которые серьезно затрудняют его продвижение. Однако в конце концов, предприняв для этого немалые усилия, он все же добирается до хозяйки, которая встречает его с довольно холодным выражением лица, надменно приподняв тонкие выщипанные брови.
– Ну надо же, мистер Лоример, мы уже вас почти забыли! – с явной иронией говорит она. – Мы думали, что вы решили навсегда поселиться в Норвегии!
– Вы серьезно? – парирует Лоример с вялой улыбкой. – Это меня удивляет – ведь вы знали, что я вернулся оттуда в августе прошлого года.
– И с тех пор, как я понимаю, вы вели жизнь отшельника? – равнодушно осведомляется ее светлость, раскрывая веер из страусиных перьев и медленно обмахиваясь им.
– Ничего подобного! Я побывал в Шотландии с моим другом, Алеком Макфарлейном, и там прекрасно поохотился. Затем, поскольку я никогда не позволяю моей почтенной матушке проводить зиму в Лондоне, я свозил ее в Ниццу. Из этого замечательного места мы вернулись три недели назад.
Леди Уинслей издает смешок.
– Я вовсе не просила вас давать подробные объяснения по поводу ваших передвижений, мистер Лоример, – беспечным тоном произносит она. – Надеюсь, вы хорошо провели время?
Лоример степенно кивает.
– Да, спасибо! Странно, что я говорю это, но я действительно смог в некоторых случаях получить определенное удовольствие, хотя в целом все было не слишком весело.
– Вы видели вашего друга, сэра Филипа, после того, как он приехал в город? – спрашивает миссис Раш-Марвелл обычным для себя спесивым тоном.
