С этими словами Тельма поднимает на собеседницу свои прекрасные глаза, но та почему-то ежится от этого по-детски простодушного и открытого взгляда. Отчего-то на краткий миг в душе леди Уинслей появляется ненависть к себе, и она вдруг кажется самой себе злой и достойной презрения. Одному богу известно, почему это происходит, но по какой-то причине первый за много лет приступ искреннего смущения заливает щеки ее светлости румянцем, который затем разливается по всей гладкой, белой коже ее лица. Она торопливо произносит:
– Давайте же я представлю вас другим гостям, с которыми вам будет приятно пообщаться. Это моя близкая подруга, миссис Раш-Марвелл – уверена, вы понравитесь друг другу. Позвольте представить вам миссис Ван Клапп – а также мисс Ван Клапп!
Обе женщины напряженно кивают, и Тельма с присущей ей непринужденной грацией отвечает на их приветствия.
– Это сэр Фрэнсис Леннокс! – продолжает леди Уинслей. Когда она видит, как упомянутый джентльмен, ее поклонник, отвешивает глубокий и вежливый поклон, а в его сонных карих глазах появляется выражение неподдельного восхищения, в улыбке хозяйки мелькает что-то хищное. Но что поделаешь – в прекрасных, благородных чертах лица Тельмы столько утонченной красоты, что это не может оставить сэра Фрэнсиса равнодушным. – А это мой муж!
Лорд Уинслей живо выступает вперед – благородная красота лица Тельмы явно производит на него впечатление и будит в его душе рыцарские порывы.
– Мы с сэром Филипом знаем друг друга уже несколько лет, – говорит он, сердечно пожимая маленькую ручку Тельмы. – Для меня большая радость видеть вас здесь сегодня вечером, леди Эррингтон, и теперь я понимаю, насколько уместно будет поздравить моего друга с женитьбой!
Тельма улыбается – эта короткая речь доставляет ей удовольствие, но она не воспринимает комплимент как адресованный ей.
– Вы очень добры, лорд Уинслей, – отвечает она. – И я очень рада, что вы с симпатией относитесь к Филипу. Как и вы, я считаю, что он заслуживает самых лучших пожеланий. Мне очень хочется, чтобы он всегда был счастлив.
Лицо лорда Уинслея едва заметно мрачнеет и становится немного задумчивым. Он внимательно смотрит в глаза Тельмы, размышляя о том, насколько искренни ее слова и в самом ли деле она думает то, что говорит. Или же она, как и другие представительницы ее пола, всего лишь искусно играет некую роль? Лорд едва слышно вздыхает – прекрасное лицо супруги Филипа сияет такой чистой, истинной, неподдельной любовью, что сама мысль о том, что это можно подвергать сомнению, кажется ему кощунственной.
– Уверен, что ваше желание сбывается, – говорит он, и в его голосе слышны нотки печали. – Я никогда не видел, чтобы он так прекрасно выглядел. Похоже, он в замечательном настроении.
– А, вот вы о чем! – смеется Тельма. – Он вообще очень веселый человек! Правда, прежде он частенько говорил мне ужасные вещи об окружающем мире и утверждал, что в жизни нет ничего хорошего. Но, я думаю, это оттого, что он был одинок. Сейчас все вокруг ему очень нравится, и он ни в чем не видит никаких недостатков!
– Что ж, я могу это понять, – с улыбкой произносит лорд Уинслей, хотя на лице его все еще лежит печать грусти.
Миссис Раш-Марвелл и обе представительницы семейства Ван Клаппов напряженно вслушиваются в этот разговор. Что за странная женщина жена сэра Филипа? Она недурно говорит по-английски, хотя ее манера выражать свои мысли кажется причудливой, необычной. Похоже, она наивна – поразительно наивна! Подумать только – как может хорошо воспитанная женщина опускаться до того, чтобы публично петь дифирамбы собственному мужу! Абсурд! «Заслуживает самых лучших пожеланий!» Фу! «Мне хочется, чтобы он всегда был счастлив!» Что за бред! «Он очень веселый человек!» Господи боже! А дальше что? Марсии Ван Клапп очень хочется хихикнуть. Что же касается миссис Ван Клапп, то она с возмущением отмечает, что фамильные драгоценности Эррингтонов значительно превосходят ее собственные – как стоимостью, так и блеском.
В этот момент сэр Филип подходит к жене вместе с Джорджем Лоримером и Бо Лавлейсом. Тельма приветствует Лоримера дружеской улыбкой и таким теплым взглядом, что сердце его начинает биться быстрее, чем обычно. Он смотрит на нее, пока ее знакомят с Лавлейсом. Тем временем мисс Ван Клапп, помня о безжалостном сатирическом таланте, которым одарен блестящий литератор, пытается найти в общении с ним супруги Эррингтона «что-нибудь смешное» – поскольку, как она тихонько заявила миссис Марвелл, «эта особа никогда не поймет, как нужно разговаривать с таким человеком!».
– Тельма, – говорит сэр Филип, – это известный писатель, Бофорт Лавлейс – тот самый, о котором я так часто упоминал.
Его супруга протягивает Бо обе руки, и в ее глазах сверкают искорки оживления.
– А! Вы из тех великих людей, которых все любят и которыми все восхищаются! – говорит она прямо и открыто, нисколько не кривя душой, и циничный Бо, которому еще ни разу не приходилось слышать такого искреннего комплимента, внезапно чувствует себя словно застенчивая школьница.
