Но Тельма была полна решимости не заставлять мужа оставаться на мероприятии даже лишнюю секунду. Поэтому леди Уинслей, видя, что никакие уговоры не помогут, пожелала обоим супругам доброй ночи.
– Нам нужно видеться намного чаще! – сказала она, горячо пожимая руку Тельмы. – Надеюсь, мы с вами станем добрыми друзьями!
– Спасибо! – ответила Тельма. – Я тоже на это надеюсь, если вы так этого хотите. Доброй ночи, лорд Уинслей!
– Позвольте мне проводить вас до кареты, – сказал гостеприимный хозяин, предлагая ей свою руку.
– Позвольте и мне с вами, – заявил Бо Лавлейс, беря под руку Эррингтона. При этом он шепнул Филипу на ухо: – Как вы смеете, сэр! Как вы смеете быть таким соблазнительно счастливым в этом убогом мире?
Эррингтон рассмеялся. Все вместе как раз в этот момент дошли до двери гостиной. Вдруг Тельма остановилась и обернулась с вопросительным выражением в глазах.
– А где мистер Лоример? – поинтересовалаксь она. – Я забыла попрощаться с ним, Филип.
– Я здесь, леди Эррингтон.
Джордж тут же возник рядом с несколько вымученной улыбкой на лице. Впрочем, и эта улыбка тоже разом исчезла, а лицо Лоримера странно побледнело, когда Тельма протянула к нему руку и, смеясь, сказала:
– Так нехорошо делать, мистер Лоример! Где же вы были? Вы ведь знаете, что мне будет очень грустно, если я не пожелаю вам доброй ночи. Ах вы, шалунишка!
– Поехали к нам, Джордж, – радостно подхватил Филип. – Ну же, не упрямьтесь!
– Я не могу, Фил! – ответил Лоример с сожалением в голосе. – Сегодня вечером никак не могу, правда! Не уговаривайте меня! – Джордж крепко пожал другу руку, а затем храбро посмотрел прямо в глаза Тельме.
– Простите меня! – обратился он к ней. – Я знал, что мне следовало подойти к вам раньше – но я ужасно ленивый тип, вы же знаете! Доброй ночи!
Тельма какое-то время внимательно разглядывала его, а потом сказала:
– Вы выглядите – как вы там сами говорите –
Лоример пообещал – и тоже пошел проводить супругов Эррингтон до кареты. Вместе с Бо Лавлейсом он помог Тельме закутаться в ее меховую накидку и последним пожал руку Филипу, который запрыгнул в экипаж и, усевшись рядом с женой, приказал кучеру: «Домой!»
Похоже, это волшебное слово поняли и лошади, потому что они сразу же взяли с места резвой рысью, и через какие-то пару минут карета исчезла из виду. Вечер выдался теплый, на небе сияли звезды. Когда Лоример и Лавлейс вернулись в особняк семейства Уинслей, Бо искоса взглянул на своего молчаливого компаньона и пробормотал себе под нос:
– Вот ведь молодчина! Похоже, умрет, но ничего не скажет. Даже под пытками свой секрет на выдаст.
Затем, после небольшой паузы, он сказал так:
– Вот что, не хватит ли с нас всего этого? Давайте не будем ужинать здесь – тут нас ждут только какие-нибудь невнятные пирожные да бокал кларета – смесь всего этого убьет меня. Отправимся лучше в клуб. Как вы на это смотрите?
Лоример с радостью согласился. Взяв у услужливого Бриггза свои пальто, мужчины одарили его щедрыми чаевыми и рука об руку зашагали по улице. Последним их впечатлением от празднества в доме Уинслеев оказался вид, который предстал перед ними в одном из окон: сидя на лестнице, Марсия Ван Клапп с удовольствием уписывала грудку и крылышко каплуна, а стоящий на ступеньку выше лорд Машервилл удовлетворял свой аппетит ложкой какой-то желтой фруктовой массы. Раздобыть себе кусок каплуна он не решился – его отпугнул громкий голос какого-то толстого джентльмена, следившего за порядком у накрытого стола и выкрикивавшего: «Сначала леди!» Лорд Машервилл уже присмотрел для себя пять тарелок с разными кушаньями – они стояли в укромном уголке, скрытые занавеской.
Тем временем сэр Филип Брюс-Эррингтон, гордый, счастливый, торжествующий, крепко обнимая жену, ехал в карете домой.
– Ты была королевой вечера, моя Тельма! – сказал он. – Ты хорошо провела время? Получила удовольствие?
– О, я бы не назвала это удовольствием, – заявила Тельма. – Как можно получать какое-то удовольствие, когда вокруг так много незнакомых людей?
– То есть как это? Что ты имеешь в виду? – со смехом поинтересовался Филип.
Тельма тоже рассмеялась.
– Я никак не возьму в толк, что это было! – сказала она. – Я раньше никогда в жизни не участвовала ни в чем подобном. Мне показалось, что все люди вокруг по тем или иным причинам пытались выставлять себя напоказ. Джентльмены выглядели очень усталыми – им было нечего делать. Даже ты, мой дорогой! Ты несколько раз очень широко зевнул! Ты разве не помнишь?
На этот раз Филип разразился громким хохотом.
– Да, я этого просто не заметил, моя любимая! Но я вовсе этим не удивлен. Громкие зевки – это совершенно естественная вещь на подобных «домашних» мероприятиях. А как тебе Бо Лавлейс?
– Мне он очень понравился, – тут же ответила Тельма. – Но, Филип, мне не хочется иметь столько друзей, сколько имеет леди Уинслей. Мне всегда казалось, что друзей не может быть много.
