Ван Клаппы были теми людьми, с которыми Тельма совершенно не могла общаться. Она пыталась это делать, поскольку миссис Раш-Марвелл заверила ее, что они «очаровательные», а Тельма с большой симпатией относилась к миссис Марвелл и хотела бы ее порадовать. Но в действительности, по ее мнению, эти богатые и грубые янки заслуживали еще меньше уважения, чем жители Альтен-фьорда, которые во многих случаях проявляли больше такта и воспитания, чем старик Ван Клапп, человек с мешком долларов. Его отец был никем, всего лишь простым чернорабочим, но о нем глава семейства Ван Клапп теперь говорил с гордостью, утверждая, что он потомок одного из первых английских колонистов, поселившихся в Америке. Любопытно, между прочим, насколько некоторые американцы обожают связывать свою семейную историю с этими весьма достойными джентльменами! Ван Клаппы, разумеется, были не лучшими представителями своей страны – они принадлежали к тому типу американцев, которые, благодаря наличию у них прорвы денег, именно на деньги мерили все на свете и презирали даже тех, кто имел знатное происхождение, если он был беден. Бедный Ван Клапп! Его попытки выдавать себя за джентльмена подчас производили прямо-таки жалкое впечатление. Он так старался выглядеть стильно, что зачастую перебарщивал, и это казалось нелепым и смешным. Это выражалось во множестве вещей. Он, например, обставил свой дом дорогой мебелью, но перестарался с ее количеством, и теперь его интерьеры выглядели словно демонстрационный зал фирмы, производящей кресла и диваны. Чай он пил только из посуды, сделанной из севрского фарфора, как бы не замечая ее красоты и ценности. Его жена и дочь одевались только по самой последней моде и выглядели как манекенщицы. Свой фотопортрет он сделал в точно такой же позе, что и герцог Ригглсберийский, да еще и у того же фотографа! Было забавно слышать, как он рассуждает о своем славном предке из числа первых поселенцев, и тут же, практически не переводя дыхания, начинает насмехаться над какими-то своими бедными родственниками из нетитулованного дворянства, чью родовую линию он мог проследить чуть ли не до Ричарда Львиное Сердце! Именно потому, что Эррингтоны были людьми и богатыми, и титулованными, Ван Клапп со всеми своими деньгами склонял перед ними голову, настойчиво и не всегда уместно льстил Тельме, что как раз говорило о его врожденной вульгарности и плохом воспитании. Ей это не доставляло никакого удовольствия и, более того, раздражало и смущало, поскольку она не могла всерьез и откровенно отвечать на эти излияния.
Было в обществе и много других, не набитых долларами американцев, чье чрезмерное низкопоклонство и непрерывные комплименты смущали привыкшую к искренности стеснительную молодую женщину с чистой душой, напоминающей свежий ветер, веющий над горами Севера. Одним из таковых был сэр Фрэнсис Леннокс, тот самый следящий за модой молодой человек без каких-то определенных занятий. Тельма с самого начала ощутила по отношению к нему инстинктивную, беспричинную неприязнь. Он был сама вежливость и не жалел усилий, пытаясь задобрить ее. Однако она чувствовала, что его карие глаза, взгляд которых чем-то напоминал взгляд василиска, были постоянно устремлены на нее. Казалось, он беспрерывно находится рядом и стережет каждое ее движение, чтобы помочь даже в самых незначительных вещах – передать чашку с чаем, накинуть пелерину, найти стул, подержать веер. Он все время был начеку, словно идеально натренированный слуга. Тельма не могла отвергнуть эти, в общем-то, ненавязчивые и скромные знаки внимания, не опускаясь до грубости. Но они почему-то вызывали у нее ощущение дискомфорта, хотя она и не могла понять, почему. Как-то раз она рискнула поделиться этой проблемой со своей подругой леди Уинслей. Та выслушала ее смущенный лепет с весьма неприятным выражением лица.
– Бедный сэр Фрэнсис! – сказала ее светлость с легким смешком. – Он счастлив только тогда, когда играет роль цуцика, мальчика на побегушках! Не обращайте на него внимания, Тельма! Уверяю вас, он не укусит. Он не хочет причинить вам вред. Просто он таким образом старается быть милым!
