– Боюсь? Мой дорогой, нет ничего лучше, чем это! Это укрепит положение «Змеи» и увеличит мои доходы! Я даже в тюрьму отправлюсь с удовольствием. Тюрьма для первоклассного осужденного, а я полагаю, что в случае чего попаду именно в эту категорию, – вполне сносное место. – Мистер Сноли-Граббс снова рассмеялся и пошел провожать сэра Фрэнсиса к входной двери. На пороге мужчины сердечно пожали друг другу руки. – Вы уверены, что не хотите подняться наверх и присоединиться к нашему веселью? Не хотите? Что ж, я вижу, что вас уже ждет кеб. Доброй ночи, доброй ночи!
Мистер Сноли-Граббс закрыл дверь. Сэр Фрэнсис снова забрался в кеб, который повез его прямиком в его холостяцкое жилище на Пиккадилли. Теперь его настроение улучшилось, хотя он все еще чувствовал болезненную пульсацию на лбу, над самыми глазами, куда Тельма ударила его рукой, унизанной кольцами. Дома он обнаружил ожидавшую его записку от леди Уинслей. В ней говорилось следующее:
«На этот раз вы окажетесь в проигрыше – она ничему не поверит без доказательств, и даже с ними заставить ее это сделать будет трудно. Думаю, вам лучше бросить это дело. Пусть хоть раз вам не удастся погубить женскую репутацию!»
Читая последние слова, сэр Фрэнсис с горечью улыбнулся.
– Только не при существовании газет, пишущих о светских новостях! – произнес он себе под нос. – В самом деле, пока существуют издатели и редакторы, охотно публикующие слова любого человека, занимающего видное положение в обществе, на страницах своих газет, даже самая безгрешная из женщин, когда-либо живших на свете, не сможет избежать наветов! Она хочет доказательств, верно? Она их получит! Боже милостивый! Получит!
И вместо того, чтобы улечься спать, сэр Фрэнсис отправился в небольшой особнячок в Сент-Джон-Вудс, элегантно отделанный и обставленный, который он арендовал, за которым тщательно ухаживал и где популярная актриса, известная под именем Вайолет Вер, наслаждалась жизнью, утопая в роскоши.
Тем временем Тельма ходила взад-вперед по своему будуару, в котором она скрылась, воспользовавшись сдвижной дверью, так удивившей незваного гостя, пытавшегося строить из себя ее поклонника. Все ее тело била дрожь при мысли о том, чему она подверглась, находясь без сознания. Лицо ее горело от стыда. У нее было чувство, будто поцелуи Леннокса ядовиты и ими он заразил или отравил ее. Вся ее женская сущность, все инстинкты протестовали. Первым ее порывом было рассказать все мужу, как только он вернется. Это она некоторое время тому назад нажала на звонок, звук которого озадачил сэра Фрэнсиса. Тельму удивило то, что на ее зов никто не откликнулся. Теперь она позвонила снова. Появилась Бритта.
– Я недавно вызывала Морриса, но он не пришел, – быстро сказала Тельма.
– Он подумал, что звонят из гостиной, – кротко ответила Бритта, видя, что фрекен выглядит очень сердитой. – Я только что видела его в коридоре – он выпускал на улицу сэра Фрэнсиса Леннокса.
– Он ушел? – торопливо поинтересовалась Тельма.
Удивление Бритты еще больше усилилось.
– Да, фрекен!
Тельма схватила ее за руку.
– Скажи Моррису, чтобы он никогда, никогда больше не пускал его в дом – никогда! – потребовала она. При этом глаза ее метали молнии. – Он очень злой человек, Бритта! Ты даже не знаешь, какой он злой!
– О нет, я знаю! – возразила Бритта и окинула свою госпожу внимательным взглядом. – Я очень хорошо это знаю! Но я не должна ничего об этом говорить! Если бы я решилась на это, я бы рассказала вам кое-какие очень странные вещи, дорогая фрекен, – но вы не станете меня слушать. Вы ведь не хотите, чтобы я говорила с вами о ваших новых друзьях, но …
И Тельма смущенно умолкла.
– О, Бритта, дорогая! – воскликнула Тельма, ласково беря ее за руку. – Ты ведь знаешь, что они не столько мои друзья, сколько друзья сэра Филипа. И по этой причине я никогда не должна слушать тех, кто говорит о них плохо. Разве ты не понимаешь? Конечно, нам с тобой их поведение кажется странным – но ведь жизнь в Лондоне вообще очень сильно отличается от жизни в Норвегии, и какие-то вещи нам трудно сразу понять. – Тельма замолчала и негромко вздохнула, а потом заговорила снова: – Сейчас ты отдашь Моррису мою записку, Бритта, а потом приходи в мою спальню – я устала, а Филип сказал, чтобы я его не дожидалась.
