Пока она строила нехитрые планы по поводу того, как ей приятно провести длинный, скучный из-за отсутствия мужа день, леди Уинслей занималась приготовлениями совершенно иного рода. Этим утром ее светлость получила телеграмму от сэра Фрэнсиса Леннокса. Розовый бланк послания явно привел ее в отличное настроение, но, прочитав текст, она смяла его и бросила в корзину для ненужных бумаг. Через полчаса ее коварная горничная, Луиза Рено, извлекла оттуда бумажку и спрятала в карман, чтобы прочесть в свободную минуту. Леди Уинслей тем временем вызвала небольшую карету, сказав, что собирается в город по делам. Перед самым отъездом она достала из ящика туалетного столика несколько банкнот и торопливо запихнула в кошелек, который затем передала горничной, чтобы та положила его в карман ее муфты из котикового меха. Конечно же, Луиза сумела выяснить, что находилось внутри кошелька. Но когда ее светлость, садясь в карету, бросила кучеру: «На Стрэнд, в Театр бурлеска», этого было вполне достаточно для того, чтобы насторожить Бриггза и заставить его обменяться удивленными взглядами с Мамзель, которая лишь улыбнулась натянутой, непонятной улыбкой.
– Куда отправилась ее светлость? – с сомнением поинтересовался Бриггз.
– Вы что же, становитесь глухим, Бриггз? – ответила горничная Клары. – В Театр бурлеска!
Она произнесла эти слова, сделав на них особый акцент, так что ошибиться было невозможно. Бриггз притронулся к своей шляпе и в то же мгновение незаметно подмигнул Луизе. Карета укатила.
По вечерам театр «Бриллиант» казался довольно симпатичным и уютным из-за яркого освещенния, вполне оправдывая свое название. Днем он выглядел совсем не так. Здание производило впечатление убогого и мрачного. Можно, конечно, сказать, что у него имелась некая своя атмосфера, но атмосфера довольно темная, неприятная. Везде пахло газом, как будто где-то образовалась утечка, и раздавленными апельсиновыми корками. За сценой эти ароматы смешивались с застоявшимся, проникающим повсюду запахом пива, который сразу же бросался в нос даже несмотря на облака пыли, поднимавшиеся при малейшем прикосновении к ярко размалеванным декорациям. «Бриллианту» долго не везло – его владельцам продолжительное время не удавалось добиться никакого дохода. Так было, пока они не наняли Вайолет Вер. Вместе с ней на театр снизошло процветание. Отсутствие у нее каких-либо сдерживающих внутренних табу, откровенность, с которой она демонстрировала публике собственную посредственность и отсутствие настоящего таланта, энергия, с которой она каждый вечер кривлялась в весьма смелом танце на сцене, попутно исполняя забавные юмористические песенки самого низкого пошиба и дрыгая перед публикой своими весьма соблазнительными ногами, – все это ежедневно привлекало в «Бриллиант» толпы зрителей. В этой ситуации благодарные и счастливые менеджеры платили ей весьма солидное жалованье и удовлетворяли все ее капризы, одновременно ущемляя интересы других членов труппы и обращаясь с ними чрезвычайно грубо. Вайолет Вер была невероятно популярна – лондонская «золотая молодежь» сходила с ума от ее крашеных волос, размалеванных глаз, ярко напомаженных губ и даже от ее голоса, хриплого, словно у мусорщика. Ей устраивали овации, а ее танцы приводили посетителей театра в дикий восторг. Мужчины знатного происхождения, даже герцоги, посылали ей бриллиантовые украшения – в таких подарках они порой отказывали даже собственным женам и дочерям. Даже Его Королевское Высочество не считал для себя зазорным появляться на людях неподалеку от двери в ее гримерку. Словом, Вайолет Вер находилась в зените своей карьеры и, будучи женщиной совершенно беспринципной, невероятно наглой и не имеющей никакой совести, искренне наслаждалась своим положением.
В то самое время, когда карета с леди Уинслей приближалась к Стрэнду, в «Бриллианте» проходила утренняя генеральная репетиция нового бурлеска. Во всех помещениях театра слышался хриплый, похожий на мужской, голос Вайолет, которая то и дело отдавала указания или сообщала всем о перепадах своего настроения. Она сидела верхом на торчащей выше уровня сцены деревянной балке, раскрашенной таким образом, чтобы напоминать ветку дерева, и болтала ногами. При этом она цокала один о другой каблуками туфель, отбивая ритм мелодии, которую довольно тоскливо тянул на скрипке музыкант. Он исполнял джигу, явно еще только разучивая ее, раз за разом наигрывая первые такты. Именно под нее Вайолет Вер предстояло в очередной раз показать себя. Она была миловидной женщиной с красивой гладкой кожей, большими темными глазами и широким белозубым ртом, который почти всегда улыбался. Фигура у нее была довольно дородная, но джентльмены-почитатели Вайолет Вер не считали это недостатком, наоборот, им ее полнота импонировала. Многие из них описывали ее тяжеловесное очарование словами «Первый сорт!», словно речь шла о нагуливающей вес свинье или другом домашнем животном, предназначенном на убой.
