Бритта ушла, а Тельма стала медленно подниматься по лестнице. Было уже около полуночи, и она в самом деле чувствовала себя слабой и измученной. Ее мысли начали принимать новое направление. Предположим, она расскажет мужу о случившемся. Он почти наверняка отправится к сэру Фрэнсису и каким-то образом его накажет. Наверняка будет ссора и столкновение, в котором Филип может пострадать. С другой стороны, ее молчание также грозило многими неприятными последствиями. Если, к примеру, она ничего не скажет, а просто откажется принимать у себя Леннокса, не сочтет ли ее муж такое поведение странным? Тельма раздумывала над этим, пока у нее окончательно не разболелась голова. Она решила поразмыслить как следует еще, а пока никому ничего не говорить о случившемся. Сэр Фрэнсис же, полагала она, не станет предпринимать попыток к общению с ней.
«Я спрошу у миссис Лоример,
В ту ночь, когда она улеглась головой на подушку, Бритта накинула на нее сверху теплое покрывало. Тельма, ощутив легкую дрожь, спросила:
– Бритта, а сегодня не холодно?
– На улице очень холодно! – ответила маленькая горничная. – И там начинается снегопад.
Лицо Тельмы погрустнело.
– А в Альтен-фьорде сейчас совсем темно и все занесено снегом, – сказала она.
– Да, фрекен, в самом деле! – улыбнулась Бритта. – Так что здесь все-таки лучше.
– Может быть! – с задумчивым видом произнесла Тельма и приняла наиболее удобное положение для сна.
Бритта поцеловала ее руку и бесшумно вышла из комнаты. Когда она удалилась, Тельма снова открыла глаза и долго лежала без сна, глядя на розовую точку на потолке – отражение маленькой лампочки, подвешенной в ее молельне. Она представляла себе темные заснеженные пространства Альтен-фьорда. Какой странной казалось ей эта картина! Она подумала о месте захоронения матери – как же там сейчас должно быть мрачно и холодно! Перед внутренним взором Тельмы возникли длинные, свисающие сверху сосульки сталактитов у входа в пещеру в том месте, где они впервые встретились с Филипом. Ей показалось, что она отчетливо слышит плеск черных волн фьорда о берег. После воспоминаний о юности, прошедшей в Норвегии, она воскресила в памяти годы учебы в Арле – теперь они казались ей снами, виденными давным-давно. Весь уклад ее жизни, ее существования изменился. Она стала замужней женщиной, а вскоре ей наверняка предстоит стать матерью – спрашивается, почему же при таком будущем, при таких перспективах, сулящих радость и счастье, она этой ночью так внимательно заглядывает в прошлое?
Пока Тельма тихонько лежала, наблюдая за игрой отсветов электрических фонарей на стене, ей вдруг стало казаться, что пространство комнаты наполнилось неясными силуэтами. Сначала перед ней возникли прекрасные, но овеянные ореолом страдания черты ее матери, затем мощная фигура и суровое, энергичное, открытое лицо ее отца, потом появились очертания Сигурда – Тельме в какой-то момент даже почудилось, что она услышала его голос. Чувствуя, что от всего этого она начинает беспричинно тревожиться, Тельма закрыла глаза и попыталась уснуть. Но все было напрасно. Тем временем ее рассудок переключился на еще более неприятные мысли. Почему Филип до сих пор не вернулся? Где он? Тельме показалось, что насмешливый дьявол, сидящий у нее на плече, тут же голосом сэра Фрэнсиса Леннокса ответил ей: «В объятиях Вайолет Вер!» Будучи не в состоянии успокоиться, Тельма решила встать с постели, но тут вдруг слух ее уловил звук шагов, поднимающихся по лестнице. Она узнала твердую походку мужа и поняла, что следом поднимается Невилл, чья спальня находится на третьем этаже. Тельма внимательно прислушалась: мужчины, остановившись как раз на площадке напротив ее двери, о чем-то говорили между собой.
– Я думаю, будет лучше ей во всем признаться, – сказал сэр Филип. – Когда-нибудь ей все равно придется об этом узнать.
– Вашей жене? Ради всего святого, не говорите ей! – ответил Невилл. – Такой позор… – Тут голос секретаря опустился до шепота, и Тельма не расслышала, что именно он сказал. В следующую минуту ее муж осторожно проник в комнату, боясь разбудить ее. Она протянула к нему руки, приветствуя его, и он шагнул к ней с радостным и нежным возгласом:
– Моя дорогая! Ты еще не спишь?
Тельма улыбнулась, но в ее улыбке было что-то жалобное. Однако в царящем в комнате полумраке сэр Филип этого не заметил.
– Нет, еще не сплю, Филип! Но мне кажется, что мне все же снились сны – об Альтен-фьорде.
– А! Там, должно быть, сейчас холодно, – ответил ничего не подозревающий Эррингтон. – Но здесь, откровенно говоря, тоже холодновато. Сегодня ночью дует очень неприятный восточный ветер, да еще идет снег.
